Больничная камера зафиксировала ту «уборщицу», которая сфотографировала Вику в больнице, Алена Дмитриева опознала ее, но личность пока не установили — может, Олешко что-то выяснит, тогда поймем, кто натравил на Вику толпу у больницы.

— Ее выписали сегодня. — Реутов вспомнил изменившееся до неузнаваемости лицо Вики. — Надеюсь, доктора правы и ее внешность вернется, потому что сейчас это выглядит страшно.

Реутов понимал, что разговор со Станишевскими будет не самый простой, и их показания, по сути, гроша ломаного не будут стоить, правды от них все равно не добиться, но если не задержать их здесь, Никита свяжется с ними, и разговора не получится.

— Все, вот их машина. — Реутов наблюдал, как паркуется серый внедорожник. — Я уехал, продержись тут, брат, на тебя вся надежда.

Клиника оказалась уютной и ненавязчиво дорогой. Пастельные тона, приглушенные звуки, спокойная музыка, доносящаяся из классов, где проходили групповые занятия. Приветливая девушка-администратор, потерявшая дар речи при виде красавца-полицейского, поминутно краснела, провожая его к Никите.

— Вот здесь у нас гости проходят сеансы релаксации, — девушка улыбнулась Реутову завлекающей улыбкой. — А тут у нас сад камней, один из пяти. Гости могут медитировать, и…

— Мы называем пациентов гостями. — Девушка вздохнула. — Они должны ощущать себя в безопасности, должны знать, что мы на их стороне, что… Вот, это комната Никиты. Я вас прошу, не надо его волновать, он может сорваться, и…

— Сами подумайте, кого я могу взволновать? — Реутов заглянул девушке в глаза. — Я просто недолго поговорю с ним, какие волнения тут могут быть?

— Конечно. — Девушка смотрела на Реутова как загипнотизированная. — А потом я могу предложить вам чаю, у нас прекрасный цветочный чай.

— С удовольствием. — Реутов пожал ослабевшую ладонь новой знакомой. — И я бы посмотрел на сад камней, очень интересно.

— Я… Конечно же, как только вы здесь закончите… Вот мой телефон, я с радостью все вам покажу.

Реутов улыбнулся девушке и, еще раз тронув ее ладонь, вошел в комнату с лиловыми стенами.

Здесь и правда все выглядело по-домашнему — кроме, пожалуй, ажурной решетки, оплетающей балкон. Но и она смотрелась как часть интерьера.

Никита Станишевский выглядел совсем не так, как в рекламных роликах его футбольного клуба. Он словно усох, стал меньше, его взгляд потух, и Реутов подумал, сколько же препаратов влили в парня, чтобы приглушить тягу к наркотикам?

Его голос очень похож на голос отца, но более нервный, и сам Никита, несмотря на препараты, весь какой-то дерганый. Реутов вспомнил слова Назарова о том, что Никита с детства нервный и конфликтный.

— Подполковник Реутов. Никита, мне нужно задать вам несколько вопросов.