— Сейчас посмотрю… Ваше имя…
Это что, он мне имя придумать решил? — ну нет, такого я допускать не намерен.
— Константин, — ответил я, первое пришедшее на ум.
— Хорошее имя, — ответил Дмитрий.
Я уверенно кивнул. Во всяком случае, это лучше, чем совсем без имени.
Тем временем, Дмитрий продолжил опрос:
— Как вы вскрыли эти путы? — в его голосе прозвучал неподдельный интерес.
— Это вас не касается, — произнес я спокойно, но непреклонно. — Только глупец будет раскрывать свои секреты незнакомцам.
— Отчего же незнакомцам? Мы уже познакомились, вы ведь знаете как меня зовут, а я знаю как зовут вас, — Ехидно заметил он.
— Этого недостаточно, — вежливо, но непреклонно ответил я.
— Ну что ж, справедливо, — согласился он после короткой паузы. — Агрессию собираетесь проявлять? — поинтересовался Дмитрий с искренним любопытством.
Я окинул его оценивающим взглядом, активировав истинное зрение и едва сдержался, чтобы не поморщиться. В глаза тут же бросился полыхнувший ярко-красным рунный защитный контур. Насыщенность цвета означала одно — смертельная опасность! Силовые линии вокруг него переливались всеми цветами радуги не позволяя разглядеть истинный цвет ауры.
— А это поможет? — спросил я с деланным равнодушием.
— Не думаю, — с усмешкой ответил Дмитрий.
— Вот и ответ на ваш вопрос, — ответил я, застёгивая под горлом последнюю пуговицу.
Под цепким взглядом Дмитрия, я неторопливо прошелся по камере, разминая ноги в новых сапогах. Движения все еще были не такими естественными, как хотелось бы, но уже гораздо лучше, чем полчаса назад.
— Вы не могли бы мне объяснить, — начал я, тщательно подбирая слова, — что я здесь делаю и почему был прикручен к этой койке?
— Считайте это больничной койкой, а себя пациентом, — хмыкнул он. — И, кстати, поздравляю вас!
— С чем же это? — осторожно спросил я.
Дмитрий неожиданно по-доброму рассмеялся. Гвардейцы за его спиной принялись улыбаться.
— Вы спасены от страшнейшей болезни человечества! — выдержав паузу ответил он.
— От какой же? — я даже остановился, внимательно глядя на него, всерьёз ожидая ответа. Стоит отдать должное, интригу он подвесил знатную.
— От смерти, — он широко улыбался, но глаза остались холодными. — И, к слову, жизнь вам подарил граф Роман Михайлович Злобин.
«Как интересно», — подумал я, анализируя его слова. — «Значит, я был мертв? Или почти мертв? И меня якобы спас этот таинственный граф, о котором я слышу уже второй раз за утро. А теперь мне намекают на некий долг, а я в долгу быть не люблю. Пока что вижу лишь манипуляции — сначала „спасение“, потом требование благодарности».
Ну посмотрим к чему это приведёт.
— Весьма… великодушно со стороны графа, — произнес я с легкой иронией.
