Скверный маркиз

Комната погрузилась в зыбкую полутьму, но по стенам бродили тени, и Орелия подумала, что это, наверное, тени прошлой любви, любви всех прежних новобрачных, тех, других женщин, входивших в этот дворец, чтобы сделать его домом для себя, своих мужей и будущих детей.

И она опустилась на колени возле кровати, чтобы вознести молитвы, а когда снова открыла глаза, то увидела стоящего у входа маркиза: она не слышала, как он вошел. Она разглядела на нем длинный, расшитый узорами халат с высоким бархатным воротником. Радостно вскрикнув, она подбежала к нему, совсем забыв, что на ней только пеньюар из тонкого прозрачного шифона.

Она бросилась в объятия мужа — сердце ее стучало в груди от незнакомой радости и ожидания совсем другой — новой — жизни.

— О, Дариус! — выдохнула она едва слышно.

Он не поцеловал ее, но посмотрел ей в глаза со странным — новым для него — выражением.

— Ты молилась сейчас? — спросил он тихо. — Ты просила Бога… о помощи?

— Я благодарила Бога за то, что мы с тобой нашли друг друга и что теперь мы вместе! Милый мой, я так благодарна за ниспосланную нам любовь!

— Послушай, радость моя, я хочу кое-что тебе сказать!

Тон его был серьезен, и Орелия немного испугалась: а вдруг он сейчас скажет нечто такое, что омрачит их счастье?

— Мы с тобой только недавно узнали друг друга, — осторожно начал маркиз, — мы были вместе такое короткое время, что… пожалуйста, выслушай меня внимательно!

— Что-нибудь не так? — И она тревожно на него посмотрела.

— Нет, все хорошо, и ничто не может быть плохого теперь, когда ты стала мне женой, когда я могу назвать тебя своей.

Но, моя маленькая, моя прекрасная, если ты хочешь, чтобы я немного подождал, прежде чем ты станешь совсем моей, не только потому, что я дал тебе свое имя… тогда я подожду! Я люблю тебя, Орелия, так люблю, что ни за что не хотел бы отпугнуть тебя каким-либо образом! — И, помолчав, он продолжил: — Ты знаешь, что я желаю тебя, как мужчина желает женщину. Меня жжет страсть, но я тебя обожаю… боюсь неловко коснуться тебя!.. Вот почему, если хочешь, мы подождем, пока ты не почувствуешь, что готова ответить мне тем же…

И тут Орелия поняла, как сильно он ее любит.

Он приносил сейчас величайшую жертву, какую только может принести мужчина женщине в подобную минуту. До этого маркиз осознанно отказывался от нее и подавлял свои желания, потому что знал: она без рассуждений преступит для него закон и разделит с ним неодобрение общества и социальное небытие, но в душе она всегда будет знать, что поступила неправедно, вопреки собственным принципам и убеждениям.