– Еще немного и мы продолжим нашу несомненно увлекательную беседу. Про Клауса. Вот как я успокоюсь настолько, чтобы не клеймить тебя прямо сейчас своей женщиной, а потом не поехать и не исполнить мечту последних трех дней.
– Набить немцу морду. Очень искушает, знаешь ли.
Неожиданно стало смешно.
Томас Матисон прижимает меня к стене, признается в том, что ревнует и говорит, что хочет за меня подраться с приятелем.
Как бы изловчиться и ущипнуть себя за что-нибудь? Я точно не сплю?
Оказывается, в том, что мужчина злится и пылает к тебе чувствами, есть что-то поистине завораживающее.
И ощущала в себе искушение сделать великую женскую глупость всех времен и народов.
– Алисия… – вдруг выдохнул он, прижимаясь ко мне лбом. – Ты наказание за все мои грехи. Мой персональный черт в ангельской шкурке. Устраиваешь ад еще в этой жизни.
Я понимала, что он пытается быть максимально честным со мной, буквально предупреждает – еще немного и случится то, чего я так хотела избежать. Раньше хотела. А теперь… теперь таяла от его прикосновения, от голоса, от осознания того, что он так близко.
Во все времена есть то, что заставляет женщин поступать нелогично и неправильно.
Во все времена страсть разрушала все, до чего дотягивалась. Она не думает о целесообразности, она не думает о том, что губит людей.
Самым правильным с моей стороны сейчас было бы выяснить у Томаса то, что я хотела, и с чистой совестью проводить его, навсегда закрыв эту не очень приятную страницу в моей жизни.
Как жаль, что правильно это не всегда то, к чему нас тянет.
Я стояла, глядя в глаза мужчины, и медленно тонула в этом бесконечном сером небе.
Чувственный туман в голове укутывал остатки здравых мыслей и пробуждал желание.
Наши тела разделяло несколько миллиметров, а частое дыхание мужчины обжигало мои губы. Он по-прежнему опирался ладонями о стену над моей головой и не двигался с места, хотя по сильному телу уже начинала прокатываться дрожь.
Оказывается, это пьянит хуже вина… когда мужчина дрожит от того, настолько тебя хочет. Сходит с ума, поедает взглядом, но не трогается с места, предоставляя выбор женщине.
Том выдохнул и закрыл глаза, пытаясь сладить с притяжением. Каким-то странным, исконно женским чутьем, я ощутила, что сейчас он ищет в себе силы отстраниться. Оставить меня в покое.
Его запах кружил мне голову, губы покалывало от жажды поцелуев, а по телу медленно разливалась лава желания.
И сама потянулась к Томасу. Встала на цыпочки и, насколько мне позволяла моя неожиданная смелость, коснулась его губ своими. Невесомо, едва касаясь, робко, но все же сама.
