Когда оглядываешься назад, вчерашние проблемы кажутся тебе забавным происшествием. Я прошел большой путь. Порой один, но еще чаще со своими друзьями, которыми стала разношерстная нечисть. Но впереди новое испытание – ларь, который нельзя открыть в одиночку. И мне кровь из носу нужен подходящий второй кощей.

Говорят, что перед смертью не надышишься. Впрочем, это вообще в нашем русском характере — встречать любое событие с неизменно грустным лицом (в простонародье «унылым хлебалом») и торопливо пытаться сделать то, что не успел доделать. А уж радоваться перед смертью — совсем странно.

Для любых народов.

Но я почему-то чувствовал себя просто отлично, сидя на крытой веранде одного из питерских кафе. К слову, единственный, потому что в столицу на Неве резко пришел холод и противный дождь, который с упорством слабоумного барабанил по крыше. Но по мне так даже лучше. Одет я был хорошо, изнутри тело согревал теплый чай, а огромным плюсом являлось то, что на веранде не оказалось людей. Нет, я при желании мог и просто разогнать чужан, но так было лучше, потому что не требовало усилий.

Я не пытался надышаться перед грядущим событием.

Наверное, и потому, что искренне считал, что уже сделал что мог. И будущее у меня точно будет. Даже после Башни Грифонов. Да, план казался рискованным, о чем мне не сказал только ленивый, но он должен был сработать. Пусть мне и не нравилось зависеть от других людей. Однако Лихо сказала, что и Башке, и Ткачу, и Лео можно доверять. Потому что они искренне боялись. Испуг можно сыграть, но нельзя все время держать его возле сердца против воли. А все они боялись.

Процесс «знакомства» Лео с господами Писарскими прошел, как бы сказать помягче, напряженно.

Конечно, они все знали друг друга. Все-таки рубежный Питер — город небольшой, да и начальник у них, можно сказать, один. Так или иначе пересекались. Однако теперь все предстали в новом амплуа — заговорщиков. Что интересно, как позже признался Лео, он тоже не знал о родстве Башки и Ткача. Молодцы ребята, правильно шифруются.

Собственно, весь план, который включал множество компонентов, в том числе чуров, был не сказать чтобы идеальным, но представлялся мне вполне рабочим. Что Ткач и подтверждал периодическим киванием.

Правда, он еще порой говорил невпопад какие-то странные слова и пытался то ли подмигнуть, то ли скорчить рожу. Но я списал это на особенности его хиста. Вон до чего дошло — у меня в команде полоумный.

Вся сложность была не в том, чтобы украсть Осколки. А чтобы подумали на кого угодно, только не на нас. Для этого и нужна была кровь Вредителя. Вот тут, кстати, Башка с Ткачом стали спорить.

Кощей утверждал, что моя задумка не прокатит. Слишком все наивно и вместе с тем прямолинейно.