— Есть необходимость побыстрее узнать о яде, — процедил сквозь зубы Хоэль. — Чем ты отравил мою жену, трус?! Отвечай, или я придушу тебя прямо здесь.
— Отравил?! — дон Тадео только сейчас увидел Катарину, лежавшую в постели.
Благородная донна наблюдала за происходящим с безмятежной улыбкой, и сказала, обращаясь к нему:
— Дон Тадео, а вы-то почему весь перемазались в крови? Или тоже убивали барашков?
— Каких барашков?.. — переспросил он потрясенно, даже забыв о своей собственной боли.
— Все говорят о том, что будут убивать бедных ягнят, — пожаловалась ему Катарина. Щеки ее горели, как алые розы, глаза блестели и казались темными, как агат. Пожалуй, она никогда не была так красива — страшной, мучительной красотой, смертельной красотой
— Не беспокойся, донья, мы не станем никого убивать, — заверил ее Хоэль, делая шаг к дону Тадео, — сейчас один трус расскажет нам, что он подсыпал в конфеты
— Что?! — завопил дон Тадео. — Вы с ума все сошли?! Что с Катариной?
— Объясняю, для непонятливых, — Хоэль надвинулся на него. — Ты передал конфеты для моей жены, в подарок. Они оказались отравлены. Или ты сейчас же говоришь врачу название яда, или я сейчас же скормлю эту последнюю конфету тебе.
— Какие конфеты?! Я ничего не передавал!
— Вот как? — Хоэль оглянулся на Лусию.
Та побледнела, глаза ее расширились:
— Но мне сказали — это от вас — пролепетала она. — Конфеты, окропленные святой водой, чтобы освободить Катарину от злых чар
— От меня?! — изумился дон Тадео. — Я ничего не отправлял!
— Человек — сказала Лусия растерянно. — Хромой он напомнил мне о нашем с вами разговоре в беседке и сказал, что раз я обещала вам помогать Боже! — она ахнула, схватившись за голову. — Какая же я идиотка, что поверила!
— Я никого не отправлял, — дон Тадео взглянул на Катарину. — Клянусь! Я не причинил бы ей зла! Никогда!..
— Время идет, — нетерпеливо напомнил врач. — Нам надо распознать яд, прикажите, чтобы привели молочного ягненка
— Дайте сюда! — Хоэль вдруг схватил оставшуюся конфету и сунул себе в рот.
Тут вскрикнули уже все четверо — Лусия, Агапита, дон Тадео и врач, а Катарина снова заговорила о милосердии к барашкам.
Врач бросился к ней, а остальные смотрели на Хоэля, как на безумца.
— По вкусу — шоколад, ликер и вишня, — ответил он, растирая языком конфету. — Я ничего особенного не чувствую. Только что ликер немного водянистый, не такой крепкий, как обычно бывает.
— Святой Дамиан! — ахнул врач. — Галлюцинации, лихорадка, яд без вкуса и запаха — скорее всего, ее отравили водой Тефаны.
— Что за вода, говорите прямо, — потребовал Хоэль.
— И скорее всего, яд добавили в ликер, — врач снова принялся осматривать разрезанную конфету.
