Во всем теле ощущались болезненность и слабость, и Катарине казалось, что стоит только пошевелиться — как она развалится на кусочки.
Что-то тяжелое придавило ее правую руку, и пальцы совсем затекли. Катарина попыталась пошевелить ими, но ей это не удалось. Опустив глаза, она обнаружила, что Хоэль улегся головой на ее ладонь и спит, встав у кровати на колени. Волосы его были растрепаны и сейчас походили на разоренное птичье гнездо.
Катарина тихонько засмеялась, до того ей показалось забавным подобное сравнение, и Хоэль сразу же вздрогнул и поднял голову.
— Как ты? — спросил он, жадно всматриваясь в лицо жене.
Белки глаз у него были красными, как после бессонной ночи. В комнате было темно — горел только светильник, но Катарина слышала пение птиц — значит, сейчас не ночь?
— Она пришла в себя? — раздался надтреснутый мужской голос. — Отойдите же, дайте мне посмотреть.
И Хоэль тут же поднялся, уступая человеку в черной шапочке.
— Дон Адальберто! — узнала врача Катарина. — Что со мной?
— Судя по тому, что вы очнулись — уже ничего страшного, — проворчал врач.
После подкрепляющей микстуры и еще одной дозы противоядия, Катарина, наконец, узнала, что произошло.
— Я помню только, что ела эти проклятые конфеты, а потом вдруг страшно разозлилась на Лусию — произнесла она, с ужасом глядя то на Хоэля, то на врача."
"— Одно из действий яда — от него закипает желчь, — пояснил дон Адальберто. — Приступы ярости весьма типичны при отравлении водой Тофаны.
— Водой Тофаны?! — воскликнула Катарина, которая слышала рассказы о том, что творит этот яд.
— Его добавили в твои любимые шоколадные конфеты, — сказал Хоэль.
— В конфеты?! Но кто?..
— Есть у меня пара мыслишек, — сказал муж сдержанно.
— Оставляю вам подкрепляющую микстуру, — врач обратился к Хоэлю, — будете давать по чайной ложке каждые два часа. На всякий случай, дайте еще ложку антидота, если появятся головокружение или горячка. Цените вашего супруга, донна, — сказал врач на прощание. — Ради вас он меньше, чем за сутки преодолел путь до столицы и обратно. Только благодаря ему мы распознали яд и сумели раздобыть противоядие.
— Я благодарна ему всей душой, — сказала Катарина.
Хоэль взял ее за руку и поцеловал в ладонь, но едва дверь за врачом закрылась, женщина отдернула руку.
— Не хочешь ничего объяснить? — спросила она, и так как муж молчал, опустив голову, продолжила срывающимся голосом: — Неуязвим ни для яда, ни для кинжала, за считанные часы преодолел дорогу, которую можно преодолеть только за неделю!..
— За три дня, — коротко поправил он ее.
— Неважно! — она отмахнулась. — Не слишком ли много странностей?.. Кто ты, Хоэль? — последний вопрос она задала совсем тихо и робко, задрожав в ожидании ответа.
— Кто я? — он натянуто улыбнулся.
