Вот это было уже интересно, и он тут же взбежал по ступеням:
— Я не ослышался, донья? Будете своими ручками кормить животное?
— Да, — сказала она с вызовом. — Как ливийская принцесса, которая кормила дракона[4].
Сравнение Хоэлю не понравилось, и он исподлобья посмотрел на жену — к чему эти слова? Нет ли в них тайного смысла. Но Катарина передернула плечами и спросила уже совсем другим тоном:
— Как ваша голова? Вы так ударили его, — она непроизвольно дотронулась до собственного лба.
Хоэль хмыкнул, хотя тревога была приятна — не спросила же донна вдова, что с головой Хименеса.
— Ерунда, — ответил он. — Не волнуйтесь. У меня башка крепкая, как медный котелок, — и он тут же постукал лубком себя по макушке, открыв рот, чтобы звук был поотчетливей.
— И в самом деле, — заметила жена холодно, — звенит почти так же.
— А вы с юморком, донья. И правда, будете меня кормить?
— Может хоть так ваш рот будет занят полезным делом, а не изречением глупостей.
— Вы настолько меня поразили, что обещаю молчать, как пенек, — заверил он ее.
— Тогда начните прямо сейчас, — она взглянула на него искоса и ускорила шаг."
"6. Утренняя трапеза и денежные издержки
Их и правда давно уже ждали. За накрытым круглым столиком сидела со скучающим видом Лусия и постукивала по столешнице кончиком крохотной серебряной ложечки. Едва Катарина вошла, Лусия тут же вскочила, набросившись на Хоэля, идущего следом, с упреками:
— Что вы себе позволяете? Почему донна должна искать вас по всему дому? Вчера вам было объявлено, что завтрак в этом доме подается в восемь!
— Что-то я подзабыл, — заявил Хоэль и спросил: — Куда мне сесть?
Судя по виду Лусии, ей очень хотелось ответить: «У порога», — но она промолчала, поджав губы.
— Садитесь рядом со мной, — спокойно сказала Катарина, которая уже пришла в себя после того, что ей пришлось выслушать и увидеть.
О том, что в Тьерге ходят грязные слухи на ее счет, она догадывалась, но никогда еще не была свидетельницей подобных пересудов. Услышать такое из уст соседа об убийствах, об охоте за богатством — это было омерзительно, ужасно, и то, что Хоэль ударил дона Хименоса… Она не сдержалась и снова посмотрела на мужа искоса. Неужели, он защищал ее? А почему, собственно, она удивилась? Однажды он уже спас ее, защитил, хотя они встретились случайно, и рыцарь в блестящих латах не мог знать, что она — дочь коннетабля дель Астра. Тогда он бросил вызов врагам, не посмотрев на численное превосходство, а сегодня бросил вызов городским сплетникам, не подумав о приличиях. И он не сказал ей из-за чего ударил. Постеснялся повторять грязные домыслы? Или испугался, поверив в них?
Рука ее дрогнула, и сахар, который она добавляла в чашку с рисовой кашей, просыпался на скатерть.
