Мавританское племя, двести лет назад прокатившееся по местным землям, оставило ей высокие скулы и чуть раскосые глаза — темно-карие, опушенные ресницами такой густоты, что глаза казались подведенными кайалом. Но волосы у женщины были огненно-рыжие, а кожа — молочно-белой, еще более белой по сравнению с черным нарядом. Надменно стиснутые губы напрочь убивали нежность ее красоты, и донна выглядела как охотница, вздумавшая подстрелить совсем иную дичь, нежели олень или куропатка.
— Ух ты — выдохнул висельник. — Прошу прощения, а я-то принял вас за замшелую каргу, донья.
Он осекся, когда Катарина твердым шагом подошла к нему, взялась за шнурок с крестом, висевший у него на шее, дернула на себя сильно и резко, заставив приблизиться почти вплотную, и тихо сказала:
— Я спасу вас, чего бы мне это ни стоило. Даже если вы будете упираться, как старый осел!
Нет, он был такой же — совершенно такой же!
Катарина узнала каждую черточку его лица — шрам над правой бровью, нос с горбинкой, черные густые брови, придававшие мрачный, почти зловещий вид, упрямо выдающийся подбородок и губы — такого же четкого рисунка, твердые, но удивительно нежные, когда касаются в поцелуе
Серые глаза дона Хоэля удивленно расширились, а в следующее мгновение достойная вдова поцеловала убийцу прямо в губы — при всех, без стеснения!.
Поцелуй длился мгновение, не больше, а потом Катарина чопорно сказала:
— Обвенчайте нас немедленно, отец Жозеф, мне надоело ждать, — и теперь никто не посмел ей возразить."
"Судья мрачно сопел, втягивая голову в плечи, а палач торжественно развязал преступника, показывая, что казнь не состоится.
Обряд венчания не занял много времени — священник торопливо и испуганно зачитал молитву, и благословил новобрачных:
— Объявляю вас мужем и женой!
Катарина взяла новоявленного супруга под руку:
— Я помогу вам дойти до кареты, дон.
Но он отстранился:
— Благодарю, я и сам в силах до нее добраться.
Передернув плечами, Катарина пошла вперед, указывая дорогу, а он заковылял за ней. Палач услужливо подскочил и подставил плечо, и от его помощи убийца не отказался. Толпа расступилась перед ними, давая дорогу. Катарина шла очень прямо, не озаботившись опустить вуаль, и не смотрела ни вправо, ни влево. Лусия семенила рядом, а следом палач вел хромающего Хоэля Доминго, который забористо ругался сквозь зубы всякий раз, когда наступал на покалеченную ногу.
