А когда снова включил воду, на поддон полетела чёрная пена. Смыв с себя грязь, я намылился ещё раз, и на этот раз уже использовал мочалку. Тёрся так сильно, что даже кожа покраснела, но это было неописуемое удовольствие.
Дверь в каюту хлопнула, когда я уже вытирался полотенцем. Выглянув из душевой, я встретился взглядом с Мичманом.
— С лёгким паром, — произнёс он.
— Спасибо, — буркнул я и подвязал полотенце на талию.
— Короче, шмотки твои я выбросил, — улыбнулся он и похлопал по новому комплекту, который даже был запаян в целлофан. — Вот, держи сменку.
— Это за что такие почести? — удивлённо вскинул брови я.
— Понятия не имею, — пожал плечами он. — Старый просил передать.
— А кто он? — Я сразу понял, о ком речь.
— Точно не скажу, но человек он очень серьёзный. Видимо, ты ему понравился.
— Согласен, но теперь уже поздно. Короче, он ещё просил передать: если ты кому-нибудь вякнешь о том, что слышал, тебя найдут и кастрируют.
— Твою мать, — поморщился я.
— Да ладно, не ссы, — отмахнулся Мичман. — На хрен ты ему сдался. Вообще, он мужик нормальный, но я бы на твоём месте хлебалом не щёлкал. И так у нас времени в обрез, скоро будем с якоря сниматься…
— А-а-а! — прервал Мичмана пронзительный крик из соседней каюты.
— Даже не спрашивай, — предупредил он, — Это не наше дело.
— И в мыслях не было, — усмехнулся я и полез в рюкзак.
Выложил на стол окровавленное полотенце, и мы приступили к расчёту. Вскоре мой карман потяжелел ещё на две сотни граммов серебром, а Мичман уставился на меня вопросительным взглядом.
— Ну давай, жги, — выдохнул он.
— Да я просто хотел узнать о Нижнем.
— Это я и сам понял. Рассказывать особо нечего. Живых там почти не осталось. Армию смели на третий день, а её остатки и часть гражданских спрятались в кремле. Я был одним из тех, кому повезло спастись. Или не повезло, считай как удобнее.
— А здесь ты какими судьбами?
— Это всё они. — Мичман кивнул на дверь. — Вся эта затея с торговлей и разведывательным рейдом — их идея.
— Видимо, вопрос, почему ты пустил меня на борт, уже отпадает, — хмыкнул я.
— Похоже на то, — улыбнулся Мичман, — Они считают, что подобный подход поможет узнать больше и даст людям надежду.
— А ты так не считаешь?
— Не знаю, — поморщился он. — Как по мне, всё это жалкое барахтанье на краю пропасти, в которую мы уже падаем. Машем руками и ногами, вот только летать всё равно не научимся.
— Как думаешь, кремль ещё цел? В смысле — люди там ещё остались?
— Ты смеёшься? Его даже фашисты взять не смогли, при всей их выучке и мощи. Конечно, он цел. Там по периметру ультрафиолет развешали, пулемётные стволы во все стороны смотрят. И калибр там такой, что даже серебро не требуется. При мне с них толпу выродков разобрали, голов на пятьсот. И времени это заняло секунд двадцать. Плюс-минус, конечно.
