И если ты прикажешь, я принесу свои извинения его высочеству. За резкую и недопустимую форму отказа… но не за сам отказ. Я не выйду за него замуж.

Его величество, сжав губы и сузив грозно пронзительные синие глаза, пару минут мрачно молчит, вгоняя меня уже в настоящую панику.

Чувствую, одним выговором в этот раз не отделаться. Отец ужасно зол. Что ж, сама виновата. Надо было головой думать, а не бесы знает чем.

− То что ты извинишься, даже не обсуждается, − произносит наконец. – Не только за сегодняшнее своё поведение, но и за все предыдущие выходки…

− Замолчи, Николь.

Мне прекрасно известно, что в большинстве ваших с принцем Азимом стычек инициатором была именно ты. Я закрывал на это глаза, воспринимая ваше противостояние, как некую странную форму флирта. Особенно, когда понял, что Азим тобою всерьёз увлечён.

− Что?! – вскидываюсь ошеломлённо, но натыкаюсь на стальной взгляд отца и закрываю рот.

− То, как ты повела себя сегодня, недопустимо. Я обещал вашей матери, что не буду чрезмерно давить и дам вам всем возможность самим выбрать супругов, из имеющихся достойных вариантов. Отказать дипломатично у тебя было полное право.

Ты же ответила принцу дружественной нам страны, как невоспитанная бродяжка, а не принцесса из рода Сэйнар.

От стыда я ощущаю себя так, будто мне кипятком в лицо плеснули. Щёки горят, глаза жжёт, в носу щиплет. Сглотнув, опускаю голову.

Он прав. И от этого мне только хуже.

− Отныне я запрещаю тебе без моего личного разрешения покидать дворец и дальше общаться с твоими необременёнными ответственностью творческими друзьями.

Как кулаком под дых. Откуда отец узнал о моих вылазках в город? Я же была так осторожна…

− Я знаю всё, что происходит с моими детьми, Ники, − награждает он меня очередным тяжёлым взглядом, продемонстрировав, как легко меня читает.

− Также после нашего визита в Босварию ты утроишь усилия по изучению международной дипломатии и этикета, мировой истории, культуры и других дисциплин, которые я сочту нужным. Новых наставников подберу лично. И они будут заниматься с тобой весь остаток каникул. Леди Эрмедору, пожалуй, уволю с её должности. Она явно не справляется со своей задачей.

− Это не так, − пытаюсь оправдать свою старшую подругу. – Леди Эрмедора замечательная…

− И совершенно неспособна противостоять тебе.

Я всё сказал, Николь. Можешь идти к себе. Азим возвращается в Босварию уже сегодня вечером, так что поспеши с извинениями.

− Хорошо, папа, − поднимаюсь с кресла. – Я поспешу.

И в этот раз как-то справлюсь с собой. Ещё одной ссоры с босварийским занудой отец мне не простит.

Из королевского кабинета я выхожу абсолютно пришибленная. Случившееся просто в голове не укладывается.

Азим просил моей руки. Абсолютно серьёзно. Это уже немыслимо.