Курица — птица обаятельная. И вкусная. Но вот глупой я себя считать отказывалась, поэтому надулась и отвернулась от Ильвы.

— Наказание ты неизбывное. За что только небеса мне послали такую кару? А всё доброта моя безграничная. Вот не приютила бы мать твою, где бы сейчас ты была, неблагодарная?

От упоминания мамы сделалось еще тоскливее. «Эх, мамочка, жизнь так несправедлива».

Ураган «Ильва» не отступал, ещё немного и крыши с домов полетят.

— Ты скидку просила? Вот скажи мне, ты скидку просила?! — Хозяйка дико размахивала руками и всё больше походила на взбесившуюся мельницу.

Весила эта мельница ого-го, больше меня раза в два, так что пора было что-то делать для своего спасения.

— Скидку, конечно, я просила, — заявила я с готовностью. — Но, хозяйка Ильва, вы же знаете, как сильно дорожают продукты перед Великим праздником Света, а тут ещё и засуха в южных провинциях. Мясник в лавке и так продал мне солонину совсем дёшево. Сказал, «этих глаз зелёных взгляд сердце каждого смягчат».

Вспомнила я это и покраснела. При каждой встрече со мной молодой торговец мясной лавки выдавал нечто подобное, заглядывал мне в глаза и самодовольно ухмылялся.

А я не знала, куда себя девать от смущения. «Знойной фигуры красивый изгиб, во мне дикий огонь распалит». Ну вот как на это реагировать честной порядочной девушке?

— Надо было ещё скидку просить! — проверещала Ильва.

Но совершенно неожиданно она успокоилась, посмотрела на меня так внимательно, как будто первый раз видела, и пробормотала себе под нос: «Ну да, давно пора уже, хоть толк будет».

Ильва отошла к очагу, небрежно махнула рукой в мою сторону и строго объявила:

— Поди прочь, непутёвая. Я с тобой позже разберусь.

Имей в виду, из твоего жалования вычту.

Мой заработок — всего несколько соларов да грошей, и эти заберут. Ещё и ни за что. «Жаль, останусь в этом году без праздника. А так хочется традиционные гуляния посмотреть и попробовать знаменитые лакомства в кондитерской тётушки Грациетты».

В тягостных думах о вселенской несправедливости, я поднялась в свою комнату. Ну как комнату, каморку под самой крышей. «Тесновато, конечно, но зато я тут одна, и никто не мешает».

После скандала работать совершенно не хотелось. И вместо заполнения нудного журнала я завалилась на кровать и уставилась в потолок.

Вспомнились обидные слова Ильвы. «Да благодарная я, благодарная! И мама тоже». Она часто повторяла, как признательна хозяйке за приют. «Подумать только, мамы уже шесть лет как нет».

У постоялого двора Ильвы мама с маленькой трехлетней дочкой на руках появилась шестнадцать лет назад. Она безуспешно искала заработок и ночлег уже долгое время, вот и согласилась на несправедливые условия Ильвы — работать без продыха, а взамен еда, жильё и несколько соларов.