— Женщина — существо коварное и ненасытное, ей всегда мало, — он состроил комически серьезную гримасу и прижал ладонь к сердцу.

— Что вы этим хотите сказать? — хмуро спросил Арсеньев.

— Я хочу сказать все, что поможет вам в поисках преступника, — торжественно заявил Феликс, опять прижал ладонь к груди и скорчил рожу.

У него было странное лицо, мимические мышцы ни на секунду не расслаблялись, он все время гримасничал, двигал бровями, ртом, даже нос у него шевелился, не только вверх и вниз, но из стороны в сторону. Арсеньеву показалось, что он когда-то уже встречал эту подвижную физиономию. Он слегка напрягся, но ничего существенного не вспомнил, разве что игрушки, которые продавались в его детстве на ВДНХ, мягкие морды из пенистой резины, с дырками для пальцев с изнанки.

— Значит, вы заместитель Виктории Кравцовой? — уточнил Саня, принужденно кашлянув.

— Совершенно верно. И я весь к вашим услугам. Вы, наверное, желаете узнать, имелись ли у Виктории враги? Я вам отвечу: да, имелись. Ее врагом номер один была она сама, — последовала очередная резиновая гримаса.

Рыжие брови опустились так низко, что почти прикрыли глаза, рот вытянулся в трубочку, пухлые щеки втянулись.

— Вика была женщиной-вамп, то есть она хотела быть вамп, но многое мешало. Например, провинциальное детство, бедненькое, скучное. Как верно подметил гениальный Зигмунд Фрейд, человеку трудно преодолеть свое внутриутробное и младенческое подсознание.

В коридор вышли наконец фээсбэшники, Арсеньев вздохнул с облегчением.

— Здравствуйте, господа офицеры! — Феликс вытянулся по стойке смирно, выпятил пузо и прижал руки к толстым бокам. — Нечаев, заместитель убитой, к вашим услугам. Меня, как я понимаю, пригласили для опознания, — он взял с подоконника букет, аккуратно расправил целлофан и понюхал розы.

— А, да, пройдите, пожалуйста, — слегка поморщился майор Птичкин, приглашая заместителя в анатомический зал.

Арсеньев последовал за ними. Феликс медленно, торжественно приблизился к цинковому столу со своим букетом. Несколько минут он смотрел в мертвое лицо Кравцовой. Саня видел, как раздвинулись его губы в странном болезненном оскале, раздулись ноздри, поползли вниз, а потом вверх, рыжие брови.

— Вика, Вика! — произнес он громко, с какой-то вопросительной интонацией, словно окликал ее и надеялся, что она услышит.

Когда ему надо было расписаться на бланке, он выронил свои розы.

— Это вы ей цветочки принесли? — спросил ординатор, поднимая с пола букет.

— Ну не вам же! — хохотнул Феликс. — Вы банку найдите, поставьте в воду, только не забудьте обрубить стебли наискосок и срезы обжечь. А в воду обязательно аспиринчику добавьте, пару таблеток. Найдется у вас аспирин?

Наконец он удалился, и все отправились курить в ординаторскую.