Любовь гика

Лифт останавливается, дверцы расходятся в стороны. Мисс Лик понижает голос:

– Я думаю насчет курса тестостерона. Сейчас увидишь, что я имею в виду.

Пожилая седовласая медсестра встречает нас в коридоре.

– Добрый день, мисс Лик! – кивает она головой в накрахмаленной белой шапочке. Мне достается радушная, чуть неуверенная улыбка.

Мы пришли навестить последнюю из подопечных мисс Лик, девятнадцатилетнюю гимнастку, увлеченную инженерным делом и мечтающую работать в космической программе. Мисс Лик хочется выпестовать астронавта, но ее амбициям препятствуют строгие требования к кандидатам.

– Они должны сохранять все физические функции организма. Вот незадача!

Джессика Х. проходит реабилитацию в дорогом частном санатории, восстанавливает силы после операции по удалению клитора и закрытию влагалища. Она лежит на кровати, откинув одеяло, и томно гладит себя одним пальцем по крепкому, золотистому животу. Ее повязка похожа на детский подгузник. Грудь плоская, без сосков, но шрамы почти не видны.

– Джессика! – кричит мисс Лик с порога.

Девушка поворачивается в нашу сторону. Гладкая овальная голова. Миндалевидные глаза, голые веки без единой реснички.

Полные, сочные губы. Джессика смотрит на меня и улыбается. Мисс Лик неловко вручает ей цветы и говорит:

– Хочу познакомить тебя с мисс Макгарк. Олимпия Макгарк. Мой добрый друг.

Девушка улыбается мягкой, приятной улыбкой. У нее высокие скулы, за которые можно убиться. Подбородок и нос напоминают какой-то старинный портрет, но я никак не могу вспомнить какой. Помню лишь общее впечатление. Она улыбается ласково и деликатно, но ее круглые плечи и плоская мускулистая грудь сотрясаются от смеха.

Она говорит мне сквозь этот беззвучный смех:

– Сколько она тебе заплатила? Надеюсь, хоть парочку миллионов?

Нынешние записки: по одной на дорожку

Мисс Лик наблюдает, как я выныриваю и отдуваюсь. Она улыбается, глядя, как я барахтаюсь, плывя к бортику.

– Удивительно, как мы с тобой похожи, да?

Я переворачиваюсь на спину и плыву прочь, улыбаясь.

Она права. Мы обе предельно одиноки. Я – стеснительная, замкнутая карлица, сижу в своей пыльной комнате, словно в раковине, и выбираюсь только на работу, где применяю свой голос, свой унаследованный талант.

Тем и живу. Она – мускулистая великанша, захваченная амбициями покойного отца, слишком занятая делами и собственной физической формой, чтобы стремиться к простому человеческому теплу. Мы представляемся миру одинокими, никого не любящими и никем не любимыми сиротами. У нас у обеих есть тайная семья. У мисс Лик – ее девочки, у меня – дочь. Но нам было не с кем поговорить, не с кем поделиться самым сокровенным. Теперь она рассказывает все мне, а я – этим бесстрастным и равнодушным листам бумаги.