— Эй, — подошёл к памятнику Козодоев и задрал голову, — слезай давай. Ключи от джипа с собой?

Прошла «Великая Стена» техосмотр или не прошла, особого значения больше не имело.

Китаец ничего не сказал, лишь загадочно улыбнулся и не то чтобы соскочил, а этак спланировал на асфальт. С земной гравитацией у него явно было сепаратное соглашение. В это время справа, со стороны кафе «Морошка», послышались топот и глухой людской гул. Пятеро уцелевших одновременно обернулись в ту сторону и увидели очередную толпу. Козодоев сперва заметил только то, что подход к джипу вот-вот окажется перекрыт, и снова схватился было за автомат, но вовремя остановился.

На центральную площадь, без преувеличения можно сказать, выходила Пещёрка. Та, которая веками упрямо строилась на болотах, топила русские печи, сажала картошку и сирень, выплавляла железо, спускала в погреба кадушки с кислой капустой. Та, которая когда-то остановила фашистов, не дав им окончательно удавить Ленинград. Которая на своём веку видела всё, перенесла всё — и отнюдь не намеревалась без боя поддаваться заразе, делавшей людей нелюдями.

Православный батюшка с большим старинным крестом, который обычно выносили на Пасху. Наставница староверов с лестовкой и со строгим литым образом, воздетым над головой. Полнотелая Светочка с закопчённым ухватом, от которого так и веяло языческой древностью. Безумный апостол Григорий Иванович в библейском исподнем, с козлом Георгием на поводке. Мужики и парни с охотничьими ружьями. Отчаянные бабы с чем Бог послал — от дробовиков до топориков и свежесрубленных кольев. В тылу у них оставались крепко запертые ворота, суровые сторожевые псы и непреклонные старухи, помнившие войну.

Это была не толпа. Это шёл бить супостатов народ.