— Я так и знал! — Фил коварно играет бровями, — Никуда ехать не придется. Мы посидим у меня!

— А про ухаживания ты ничего не слышал? — смотрю на него обиженно, — У тебя все мысли только о том, чтобы затащить меня в свою комнату!

— Цветы были? — он ехидно на меня косится, — Ресторан был? Подарки? Кстати, сертификат в магазин пижам от меня лично! Мы с тобой даже кота общего завели!

— Все это обнуляется, Гофман!

— Да без проблем, но я все равно жду тебя у себя, — он снова хитро мне улыбается и я показушно надуваюсь.

Всю дорогу я еду молча, чувствую легкое волнение.

Нет, сильное волнение! Я не боюсь Фила, я боюсь, что он разобьет мне сердце. Я боюсь своих ощущений, потому что он переодически берет меня за руку, а я не хочу его ударить. В последнее время со мной вообще происходят странные вещи. Я все время жду подвоха, а он никак не происходит. Я совсем недолго прожила с этими мажорами, думая что все они отвратительные люди, но они оказались не такими ужасными. А Никишина спьяну рассказала, что нашу Селиванову травили не просто так, оказывается она стащила у Стеллы золотой браслет, а у девчонки из параллели для чего вытащила из комнаты бутыль шампуня, который та специально привезла из дома. Вот тебе и тихоня. Зачем было воровать, если здесь и так все есть? Но для меня и так многое необъяснимо. Например, почему мне хочется поцеловать Гофмана… и вообще хочется его потрогать или погладить, но я никак не позволяю себе это сделать, а вместо этого только бурчу и отвешиваю ему оплеухи. Почему он терпит и улыбается… Я, конечно, этого не показываю, но когда Гофман сказал, что в ту ночь в комнате был не он, с моей души словно упал тяжелый груз. Я даже испытала что-то похожее на счастье, я не уверена, что оно именно такое, но в груди стало очень тепло и все время хочется улыбаться.

— Ну всё, жду тебя минут через пятнадцать, — Фил шепчет мне в ухо и некрепко меня обнимает, стоя у лестницы на второй этаж, — Сразу возьми с собой вещи на завтра, чтобы не пришлось рано вставать.

— Гофман… — цежу с опаской.

— У нас сегодня будет новое занятие, Чумакова! Не бояться темноты мы тебя уже почти научили, теперь будем учить тебя доверять!

— А тебя чему будем учить? — спрашиваю с иронией.

— А меня все тому же, терпению! — вздыхает с сожалением, это вызывает во мне новую улыбку.

Собирать мне особо нечего: расческа, зубная щетка, сумка и школьная форма. Поэтому все пятнадцать минут просто расхаживаю по комнате туда-сюда и дико волнуюсь. А еще время очень медленно идет, мне хочется спуститься поскорее, иначе я опять зажмусь и закроюсь.

Наконец-то войдя в комнату Гофмана я возмущено закатываю глаза, прячу губы, чтобы не захихикать и опять скрещиваю на груди руки.