Немцы выстроились, офицер на правах старшего прочитал молитву, тело оберста опустили в могилу и засыпали землей. Офицер положил на свежий могильный холм фуражку.

– Строиться, шагом марш!

Солдаты, как роботы, мгновенно выполнили команду.

Когда все вернулись на площадь, обер-лейтенант подошел к майору:

– Позвольте отдать жетон погибшего и бумажку с указанием фамилии кому-нибудь из местных.

– Игорь, сопроводи. Нет, погоди. Вон, видишь – лысый фольксштурмовец. Спроси его, он местный?

Обер-лейтенант окрикнул пожилого, тот подбежал и встал по стойке «смирно».

– Из Кранца, местный.

– Передаю тебе жетон и записку с фамилией командира. Он похоронен у заводоуправления.

– Пусть идет домой, к своей… как это? Ага, грандмуттер.

Пожилой немец сразу оживился и сунул жетон и записку в карман. Это же счастье – вернуться с войны домой, живым и даже не раненым.

Игорь провел фольксштурмовца через цепь пехотинцев.

– Кепи сними и выброси, а то застрелят случайно. И оружие в руки не бери.

Пожилой фольксштурмовец поклонился и побрел по улице. Несколько раз он оглядывался, не веря своему счастью – а вдруг русский обманул и выстрелит в спину?

На площадь выкатили несколько полевых кухонь, две из которых кормили наших бойцов, а еще две – пленных. Конечно, не всем бойцам нравилось, что немцев кормили. У многих под бомбежками погибли семьи, в оккупации, умерли от голода. Злые были на немцев, не улеглась еще жажда отмщения. Дай волю – постреляли бы безоружных. Иногда так и делали, особенно когда ситуация была шаткой, ведь с такой массой пленных возни много: питание, лечение, перевозка, конвоирование, охрана.

Немцы по команде офицеров выстроились в очередь. Нравилась им наша еда или нет, но ели жадно.

За похоронами да едой наступил вечер. Немцы так и остались на площади под охраной пехотинцев. Кто из морпехов был свободен, расположились в немецких домах на отдых.

Игорь устроился в квартире на мягкой кровати и впервые за несколько суток толком выспался. Утром его снова вызвали к Чалому.

– Пленных уводят в наш тыл.

– Скатертью дорога. Я-то здесь при чем?

– Из конвоя пехотинцев ни один немецкого языка не знает. Командиры решили отправить с ними тебя.

– Товарищ старший лейтенант!

– Думаешь, мне охота морпеха отдавать? У меня у самого мало людей осталось, а со знанием языка – ни одного. Как сопроводишь колонну, возвращайся.

– А кто старший из конвоя?

– Из пехоты – старшина Пряхин. Ты его сразу узнаешь, усы, как у Буденного. Временно ты подчиняешься ему.

Старшину по описанию Чалого Игорь узнал сразу. Крепко сбитый, лицо обветренное, из-под распахнутой на груди телогрейки видны медали.

– Дождался! А то фрицы не понимают ни черта. Прикажи им строиться в колонну по четыре, офицерам впереди.