Свободных от советских войск немецких земель становилось все меньше, и уже сами немцы чувствовали неминуемый и близкий крах Германии. Они боялись этого: ведь Геббельс, главный немецкий идеолог, вещал, что всех немцев отправят в холодную Сибирь. Немцы на домах писали краской: «Капитуляция и Сибирь? Нет, лучше смерть!»

Утром Игорь вышел на шоссе и попытался поймать попутку. Одному подсесть проще, чем со взводом пехотинцев. Но дорога была пустынной.

Стоять не хотелось, и он пошел пешком. Сколько уже километров ногами отмерено, да и не только ногами: на пузе, на четвереньках, вплавь, где это было необходимо.

По пути встречались немецкие деревни. Игорь еще удивлялся – до чего густо населена Германия! Три-пять километров – и село или город. В России можно полдня идти, особенно на Севере или в Сибири, и жилья не встретить.

И дороги у немцев хорошие. Между селами – мощенные тесаным камнем, между городами – асфальт, а в самой Германии автобаны бетонные, делались перед войной с учетом возможного использования их как взлетно-посадочных полос для самолетов. И в 1945 году немцы так и делали, их реактивные истребители использовали автобаны.

Игорь только село миновал, как вдруг увидел в трехстах метрах впереди группу немцев – уж цвет мундиров «фельдграу» с отечественным не спутаешь. Присмотрелся. Немцы с оружием, советского конвоя нет, стало быть – не пленные. Спрятаться негде, кроме как нырнуть в придорожную канаву – от пуль укрыться.

Сердце как ледяными тисками сдавило. Немцев много, рота, а это – около ста человек. Он же один, и магазинов к автомату только два. Как ни крути, бой придется принять, и, возможно, последний.

У одного из фрицев был виден ручной пулемет на плече. Да он головы поднять из канавы не даст, будет удерживать, пока другие ближе не подберутся и гранатами не закидают. Излюбленный прием солдат вермахта!

Игорь нашел место за бетонной трубой водостока и положил рядом полный дисковый магазин, чтобы потом время не тратить. Остро пожалел, что пошел в одиночку, надо было ждать попутку. Но немцам он кровушку пустит, будет стрелять одиночными или короткими очередями. Теплилась, правда, слабая надежда, что стрельбу услышат и придут к нему на помощь. Ему бы продержаться четверть часа.

Немцы приближались. Причем шли они по дороге, не рассыпаясь цепью, не пытаясь окружить. Не заметили его? Маловероятно.

Они остановились в полусотне метров. Вперед выступил один, поднял руку:

– Нихт шиссен! Не стреляйт! Айн парламентер!

Игорь про себя изумился – это было что-то новое. Однако виду не показал и, приподнявшись, крикнул:

– Одному человеку без оружия – ко мне!

Этот же немецкий солдат передал свой карабин другому, стоявшему к нему ближе всех, и пошел к Игорю.