Ни взгляда в её сторону. Иначе Рагар сдохнет от смеха, ибо решит, будто его теория о том, что «леди Августа держит тебя в тонусе» верна.
Не вспоминать, не думать и, ни в коем случае, не выделять Августу из стайки вверенных мне куриц! Это решение было твёрдым, как Железная гора, о которую, по традиции, точат когти новоявленные драконы.
Но буквально через час… что-то снова пошло не так.
Августа
Обедали мы молча, размышляя каждая о своём, лишь за чаем Валетта подняла вопрос собеседования:
– Ну что, леди? О чём вас спрашивал лорд Эрвин?
– Ээ-э, – дружно ответили все.
Большинство, включая и меня, замялось – оказалось, любопытство директора было подчас странным, не имеющим отношения к учёбе. Он интересовался настроением, впечатлением от школы, отношением к повышенному вниманию парней.
Ещё он спрашивал про взгляд на вопросы равноправия, у кого-то прямо поинтересовался о принадлежности к организации, в которой с недавних пор состоят все леди королевской семьи, включая и первую воплощённую драконицу – леди Алису.
– Создалось впечатление, что он собрался нас перевербовать, – заявила Пенелопа. – Чтобы мы отвернулись от «Справедливости и Равноправия» и повернулись…
А к чему поворачиваться никто и не знал.
Из рассказов девочек следовало, что собеседования были как будто ни о чём, что лорд эр Форс словно прощупывал почву.
Касательно меня… я лгала. Было стыдно, но я никак не могла пересказывать сокурсницам нашу с Эрвином беседу. Поэтому тоже упомянула «Равноправие», обсуждение быта, и признала поведение дракона подозрительно-странным.
Впрочем, оно таким и было, как ни крути.
– Ладно, – вздохнула Валетта. – Похоже, это всё-таки ничего не значит. Разговор для галочки? Для какого-нибудь отчёта?
Лично я поспешила кивнуть. Тут же тряхнула головой, выбрасывая из неё Эрвина, и у меня получилось. Правда, лишь на пять минут."
"После долгой обеденной перемены нам предстояло идти на семинар, но его отменили. Командование неожиданно объявило построение на плацу, и это касалось всех.
Все пять курсов, и мы в том числе. Не успели построиться, как явился директор – он был спокойным, как ледяная глыба, и величественным, как монументальное строение.
Прозвучало громогласное «смир-рно!», а за ним не менее громкое «вольно». Мы перестали тянуть позвоночники и подбородки к небу, а лорд Эрвин, рядом с которым стояли толстяк Форгин, гибкий Хипп и магистр Острис, заявил:
– Господа кадеты, вчера, на марш-броске первокурсников, произошло чп. Полагаю, до вас уже докатились слухи, но я повторю: группа птенцов, – он мотнул головой в сторону пятого курса, – напала на наших дам.
И тишина. Все застыли в ожидании продолжения, а моё сознание лениво отметило слово «наших».
