Оказывается, их разговор с санинструктором слушали другие бойцы. — Тебе ж товарищ капитан все как есть расписал, а ты все дуркуешь. Вот ведь, дяревня!

— Но-но, поговори мне! — разозлился медик. — Тоже мне, Валерий Чкалов нашелся. Сам, небось, только с печки и прыгал. А туда же, парашюты обсуждает! — По кузову прошелестели слабые смешки. Экспат тоже улыбнулся, представив «затяжной» с массивной русской печи. Забавно. — Кажись подъезжаем, — вгляделся в сереющую полумглу короткой летней ночи санинструктор. — Госпиталь.

Госпиталь, куда привезли Дивина, не принимал никого на лечение, а служил лишь своего рода перевалочным пунктом.

В низком одноэтажном здании бывшей школы, что чудом сохранилось в сожженном гитлеровцами дотла селе, во всех комнатах круглые сутки безостановочно шли перевязки, операции, санобработка поступивших бойцов и командиров. Форменный конвейер.

— Вас сегодня-завтра в тыл эвакуируют, — сообщил Григорию санинструктор, который успел после приезда метнуться куда-то с документами и вернуться. — Так что, не поминайте лихом, товарищ капитан.

Экспат нехорошо посмотрел на него.

Боец ощутимо занервничал.

— Я же просил тебя договориться, чтобы меня отправили в полковой лазарет?

— Честное слово, сделал все, что мог! — Красноармеец вытер рукавом гимнастерки резко вспотевший лоб и сделал маленький шажок назад. Подальше от излучающего незримый ужас летчика. — А вы сами главврачу все скажите, он наверняка прислушается, — жалобно проблеял санинструктор и попятился еще дальше.

— Без сопливых разберусь, — ощерился Дивин. — Свободен!

Боец тотчас исчез со скоростью звука.

Григорий огляделся. Многочисленные носилки с ранеными, что уже прошли осмотр и получили первую помощь, а теперь ожидали отправки в тыл, стояли прямо под деревьями небольшого садика, окружавшего здание со всех сторон.

Похоже, раньше, до войны, он служил законной гордостью местных школьников. Но теперь изрядно поредел после бомбежек, обстрелов, пожаров и излишне предприимчивых граждан, искавших дрова неподалеку от места проживания. Но все же, куда ни кинь взгляд, еще хватало яблонь и вишен, усыпанных цветами, дающих одуряющий аромат, и поспевающими плодами. Правда, к запахам сада примешивался и запах больничный: от крови, гноя и лекарств. Тот еще коктейль. Капитан недовольно поморщился. Он чувствовал, как организм, подстегнутый мощным импульсом системы регенерации мантиса, потихоньку приходит в себя, восстанавливается. Поэтому, поездка в глубокий тыл Григорию явно была ни к чему. Но, вот беда, как донести эту мысль до местного начальства, чтобы они ему поверили? Наверняка ведь в сопроводительной справке понаписано всяких ужасов.

Перед воротами раздался автомобильный гудок.