Я в курсе.
Знаю о нём всё. От предпочтений в еде до вкусов в одежде. В курсе, сколько у него машин, и во сколько обычно он ложится спать.
– Его давно не видели. А это он из Германии вернулся.
Так вот почему ни разу за эти три года я не видела его ни на подобных мероприятиях, ни в новостях. Он уезжал.
Ну почему, почему именно сегодня решил объявиться?
Смотрю на него и понимаю, что за время нашей разлуки он ни капли не изменился. Всё та же короткая стрижка с чуть более длинными волосами на макушке, в которые я любила зарываться пальцами. Те же словно искусно вылепленные черты лица, уверенная походка, выделяющаяся из всей толпы.
И только взгляд, который проносится мимо меня и заставляет пульс остановиться, стал абсолютно другим.
Жёстче, холоднее. И безразличней.
Сердце начинает стучать быстрее, когда он меня не замечает.
Бежать. Чтобы не увидел.
Глаза цвета жжёного кофе, которые становились светлей при взгляде на меня, прожигают в голове дыру.
– Ой, он посмотрел на нас, – чуть не пищит от радости Изольда. А мне плохо становится. От всего. От его нахождения здесь, от внимания в свою сторону. Благо, он быстро теряет к нам интерес и отворачивается.
Укол обиды больно простреливает грудь. Задевает сердце, что рвётся на части. Нас многое связывало, а он просто… Просто… Прошёл мимо?
Даже не поздоровался?
– Какой красавчик всё же. Хватай, Мирка! Пока в девках не засиделась. О-о, он, кажется, ещё раз посмотрел на тебя!
– Ага, – в панике отвечаю. Не могу больше ничего сказать. Лёгкие тисками сдавливает, а от встречи с ним дышать не в силах.
– Я отойду. Припудрю носик, – выдавливаю с трудом.
– Иди-иди. Такого мужчину упустить нель…
Я не дослушиваю. Вырываю свою руку из мёртвой хватки Изольды. И бегу в туалет. Живот скручивает от волнения, а тошнота прорывается к горлу. От всего этого спасает бокал воды из-под крана, которую я выпиваю залпом.
Опускаю голову, чтобы отдышаться. На всякий случай опираюсь ладонями о раковину и пытаюсь прийти в себя.
Не знаю, почему от одного его вида мне становится плохо. Тело бьёт мелкой дрожью, коленки подрагивают, и всё, чего мне сейчас хочется – выпить.
А потом пойти к нему, поцеловать его в губы и сказать, что скучала.
И только потом дать себе пощёчину, остановиться и вновь сказать себе фразу, которую я проговаривала все эти годы как мантру, когда пыталась ему позвонить.
– Никаких мужчин, – шепчу себе под нос. – Никакой беременности. Никаких детей.
Ладонь сама тянется к животу. И по пути превращается в кулак.
Я с прошлым распрощалась!
Эти слова помогают. Делаю глубокий вдох, шумный выдох. И выпрямляюсь. Смотрю в зеркало, чтобы проверить свой внешний вид, перед тем как выйду обратно в зал.
И встречу его с гордо поднятой головой.
