Любые деньги просто за развод с Веркой?
Сева оглядел жену новым взглядом. Что в ней такого? Ну, красивая Верка. Стройная. Ей повезло — вышла и лицом, и телом. И задница у нее хорошая, и титьки тоже. Худая, но не болезненно. Аристократично. Тонкие запястья, длинная шея.
— Ты есть хочешь? — спросила жена, не оборачиваясь. Она в этот момент мыла посуду. Вяло терла тарелки губкой и не была похожа на мечту миллиардера. Даже на мечту миллионера она не была похожа. В старенькой линялой футболке и простых джинсах. Этим джинсам сто лет в обед, Верка переодевалась в них, приезжая к бабушке. Так ей было удобнее.
Другой бы, наверное, на его месте волновался. Но Сева слишком хорошо знал Веру. Деньги ее не интересовали. Деньги она зарабатывала сама, и материальные ценности для нее, как таковые, не имели значения. Она не носила меха, не скупала золото. Иногда, очень редко, надевала какую-то стильную бижутерию. Но в основном ее все раздражало. Он не раз видел, как на какое-нибудь мероприятие она надевала украшения, но потом у нее начинали чесаться руки, и Вера снимала их раньше, чем доезжала до места. Она даже умудрилась потерять обручальное кольцо. Поэтому он свое тоже не носил.
А еще Верка холодная, если не сказать фригидная. Секс ее тоже не интересовал. Насмешка природы просто. Иметь такую сексуальную внешность и быть абсолютным бревном в постели. Но это не беда. Для этого есть другие.
— Ты голодный? — еще раз спросила Вера, ставя помытую тарелку на сушилку.
— Да. — Сева подошел к ней, обнял и прижался сзади. — Я соскучился. — Поцеловал в шею.
— Сева, у меня руки мокрые.
— Это мне никак не помешает, — игриво сказал он.
— Мне не до этого сейчас, неужели не понимаешь? — недовольно одернула его Вера.
— Тебе всегда не до этого.
— Ты это сейчас серьезно?! Или, по-твоему, у нас тут веселье в разгаре и самое время предаться плотским утехам? Лучше вспомни, когда ты последний раз у сына на могиле был!
Всеволод отшатнулся и рухнул обратно на стул.
Вера умела испортить настроение.
— Ты спрашивала, голоден ли я.
— Да-да, — отозвалась она и накрыла для него ужин.
Сева принялся за еду. Вера, оставив его наедине с тарелкой, ушла наводить порядок в гостиной. Стряхнула скатерть, отодвинула лишние стулья к стене, оставив у стола лишь парочку. Больше делать было нечего. Вера села и сжала пальцами виски. Рушилась ее многодневная работа над своим покоем, над своей незыблемостью. Что-то стало происходить. Вокруг нее. Внутри нее. Что-то невообразимое.
Вопреки ожиданиям Веры, Майер не оставил своих намерений. Напротив, он стал более активен; отказывать ему становилось все труднее. Не из-за его настойчивости, а из-за собственной слабости.
