Вторая попытка (СИ)

И что тут самое страшное — эти мерзавцы правы, слишком много оказалось тех, кто желал поражения отечеству в этой войне, причем даже из числа тех, кому царь доверился, считал их надежной опорой державы, а они злоупотребили его искренним отношением.

— Сукины сыны, казнокрады, светские вертопрахи — на аглицком и французском содержании находящиеся. И на флоте таких множество — гнать всех поганой метлой надобно, не взирать на чины — от управляющего, до «крестоносца». До этих добрался, а там и других за глотку бы взять…

Зиновий Петрович вспомнил, как вернулся из плена и царь пригласил его на беседу, сказав, что гнал эскадру на бой только потому, что осознал — генералы воевать не будут, сколько бы войск не удалось собрать.

Просто их «полководческое искусство» оказалось настолько отвратным, что все разуверились. Вся надежда оставалась на флот, собрали все что можно, но опять же — некоторые сановники сделали все возможное, чтобы Россия не смогла иметь флот, способный сокрушить японцев. А ведь он просил из Носси-Бе отправить в помощь черноморские броненосцы, хотя бы новые из них, ведь после падения Порт-Артура нужно было бросать в бой все, ничего не оставляя. Да и зачем беречь устаревшие «лоханки», трястись над ними, когда на море придет вскоре время дредноутов. Тут все нужно ставить на победу и ничего не жалеть, но ведь «экономили».

Сам министр иностранных дел категорически в том отказал, хотя турки с радостью открыли бы для них проливы, особенно когда получили бы твердую гарантию, что обратно никто не вернется. И уговорил доверившегося его мнению Николая Александровича, который тогда не понимал, что ради спасения престижа державы теперь нужно бросать в бой что есть под рукою, и ничего не жалеть, как последний рубль на карту ребром ставить!

Но поздно, слишком поздно!

— Три броненосца вернули, они потом со мной в Цусиму пошли.

«Императора Александра II» умышленно три года на ремонт не ставили, «Ослябю» вести дальше Вирениус не захотел, плелся всю дорогу беременной Черепахой. Пять броненосцев, пять — и они должны были быть там, пусть не в Дальнем, но Порт-Артуре. И тогда было бы двенадцать, а не семь — совсем иная война бы пошла. И пушки надо было делать, пушки — восемь, десять, двенадцать дюймов. Но нет — производство специально остановили, хотя кипа докладных, что этого нельзя было делать!

Адмирал прихлопнул ладонью по папкам, выплеснул накопившуюся ярость. Закурил папиросу, пробормотал сквозь зубы:

— Хоть сейчас успел, собрал все что можно, ссылаясь на немощь армии. И ведь добился своего — перебросили все что можно, а теперь даже более того. И этого хватит, прах подери — Степан Осипович должен победить.