Прибрежная полоса неширока, и несколько дивизий при поддержке кораблей легко остановят неприятеля, который к тому же, не имея логистических путей, будет вынужден бросать в сражение свою отмобилизованную армию по частям, при недостатке артиллерии и боеприпасов, потому что на спинах кули многого не наносишь.

Куропаткин задумался, теперь он стал пристально рассматривать бумаги, размышляя и взвешивая предложения адмирала. И выходило по первым прикидкам, что разработанный план войны нужно кардинально менять с «выжидательного» на «активно-наступательный», с занятием северной и центральной Кореи.

Но для этого нужна «малость» — убедить императора Николая Александровича в совершенной ошибке. Ведь нужно было не уводить корабли из Желтого моря, а немедленно отправлять туда пополнения, тогда и войны может и не быть. Японцы просто убоятся многочисленной русской эскадры. И он взглянул на листок бумаги, лежащий отдельно.

— Как я понимаю, тут те корабли, которые должны отправиться на усиление нашей Тихоокеанской эскадры? Хорошо, завтра у меня доклад государю-императору Николаю Александровичу, и я сегодня поработаю с этими бумагами, и подумаю над вашими предложениями, Зиновий Петрович.

У вас есть какие-нибудь просьбы ко мне?

Алексей Николаевич посмотрел на вставшего из кресла адмирала — Рожественский негромко произнес:

— Прошу вас оказать протекцию, мне необходимо встретится с Витте — без деятельного участия его высокопревосходительства Дальний будет затруднительно превратить в главную базу нашего Тихоокеанского флота…

— Зиновий, ты совсем меня не слушаешь.

Тебя гнетут какие-то мысли? Ты очень изменился за последние дни, мой адмирал, даже свою папиросу по-иному держишь. Я тебя порой узнать не могу — каким-то другим стал…

— Война будет, Оля, и очень скоро. Думаю, в декабре пушки загремят, и если мы потерпим поражение от японцев, судьба России может стать совсем иной. А мы не сможем победить, поверь мне на слово.

Он видел, как слова буквально ошарашили супругу — у женщины буквально округлились глаза, стали если не по «рублю», то по «полтине» точно. Ольга внезапно осевшим голосом, видимо от сказанных слов мужем испытала серьезное потрясение, произнесла:

— Как такое быть может?! Мы империя, а они макаки, дикие азиаты, которые полвека тому назад мечами воевали — ты сам мне о том говорил…

— Послушай меня, Оленька, и прими слова мои на веру.

Я не безумен, просто со мной случилось настолько странное, что я не могу дать этому объяснение. Давай так — я тебе все по порядку расскажу, а ты только слушай. Тут дело такое — собьюсь с мысли, тяжко станет.