Вторая попытка (СИ)

И на дворе двадцать седьмое число апреля 1903 года, судя по записи в журнале, которые он собственноручно вносил каждый день, как только вступил в отправление должностью. И так уже прошло три недели — а сейчас, судя по настенным часам, время близится к полудню, и скоро к нему прибудет на доклад контр-адмирал Вирениус, один из его двух помощников, заведующий военно-морским ученым отделом. И речь пойдет о создании оперативного отделения, того самого из которого через три года будет создан Морской Генеральный Штаб.

— Бред… Неужели это просто сон такой был…

— Нет, это не бред.

Я помню каждый прожитый день с этого момента и до той злополучной новогодней ночи. Час за часом помню, а такое не может присниться. Слишком много времени потребно будет, за минуту-другую такое в голову просто не придет. Это доподлинная явь, а не блажь…

Слова дались с невероятным трудом, будто песок выплевывал из пересохшей глотки. Адмирал тяжело поднялся с жесткого начальственного кресла, в строго сословной структуре и иерархии чинов даже мебель имела свое предназначение. Приволакивая по привычке раненную в Цусимском бою ногу, Зиновий Петрович открыл дверь в комнату отдыха, и лишь затем сообразил, что ранение еще им не получено, а такая ходьба для него сейчас не свойственна.

И хрипло рассмеялся, пораженный до глубины души этим открытием, облегчив душу традиционным флотским средством — знаменитым «загибом Петра Великого» — не в «бога, душу, мать», как принято сухопутными вояками и чиновничьими «чернильницами».

— Кому сказать — не поверят! Смирительную рубашку на меня живо наденут! Враз санитары набегут — и в собственное заведение уложат!

— Девять месяцев, еще девять месяцев…

Бормоча себе под нос, Зиновий Петрович возвратился обратно в просторный кабинет, мельком глянув в окно — за блестящим стеклом буйствовала весна, солнце щедро разбрасывало свои яркие лучи.

А вот ему теперь отдых без надобности — война неумолимо надвигается, но о том что «макакам» отдадут на растерзание клочки знамен империи (как выразился один из поэтов — утопить бы всех этих шутов) никто еще не догадывался. Так что если он уподобится «Кассандре» никто не поверит, а государь особенно. Нужно исподволь подготовиться, и желательно вовлечь в это занятие значимые персоны, причем так, чтобы ни у кого из них не возникло лишних вопросов. И начать нужно с собственных помощников, вернее первого из них, чья нерасторопность не позволила усилить порт-артурскую эскадру спешно высланным подкреплением, а ведь приди броненосец «Ослябя» с крейсером «Аврора», вместе с «Цесаревичем» и «Баяном», как мыслилось изначально, к берегам Квантуна, ситуация могла бы быть чуть лучшей для русского флота.