Молодой женщиной лет тридцати, с бледным невыразительным, уже опухшим от слез лицом, с потеками туши в подглазьях и выбившимися из-под шапки-миски блекло-каштановыми прядями. Женщина была облачена в дешевый рыжий пуховик с вялой оторочкой из искусственного меха, из-под подола торчали пухлые ноги с прорванными на коленях колготками. Обращенные на Денисова глаза испуганно, глупо моргали, рот жалко кривился, и Костя невольно сморщил нос, когда в окутывавший его благородный аромат "Черного бриллианта" от Canali вторгся пронзительный запах подделки под де-габановские "Лайт Блю", которые он и в оригинале не переносил.

На кончике курносого носа женщины темнело родимое пятнышко, и оно, отчего-то, взбесило Костю больше всего.

- Ты что сделала?! - он встряхнул рыжий пуховик - не без усилия - хозяйка пуховика была тяжеловата. - Ах ты, корова, ты посмотри, что ты сделала с моей машиной!!!

В подтверждение Костя снова ткнул пальцем в уродливую вмятину и еще раз встряхнул пуховик, вновь зашедшийся испуганным, икающим плачем. Правая рука женщины мазнула его черное пальто от "Meucci" в жалкой попытке отбиться, и Денисов брезгливо отшатнулся, отряхнув то место, которого коснулась хнычущая недотепа, потом разжал пальцы, и женщина с размаху плюхнулась на обледеневший асфальт, одной рукой утирая нос, а другую прижимая к груди.

- Я упала, - прохлюпала она, - я же просто упала... здесь скользко... а вы... вы...

- Под ноги смотреть не умеешь, твою мать?! - Денисов опять ткнул пальцем во вмятину, точно от этого действия она могла волшебным образом исчезнуть.

- Не видишь, что машина едет?! Чего ты поперлась прямо на машину, слониха?! Ты ж мне чуть крыло не снесла, на хрен! Ты представляешь, сколько мне ремонт будет стоить?! Твою мать, новая машина!..

Судя по гардеробу рыдающей пухлой особы и по ужасу, с которым она уставилась на продемонстрированное увечье "Ауди", женщине вряд ли доводилось держать в руках больше пятисот долларов сразу, и требовать с нее деньги за ремонт было бессмысленно. Да и не виновата она была, в принципе, и краем сознания Костя это понимал, но его уже понесло, и этот край сознания находился очень далеко от эпицентра его ярости.

Он высказывал рыжему пуховику все, что касалось его настоящего, прошлого и будущего, а также его существующих и возможных родственников до тех пор, пока кто-то из зрителей не перебил его отважным голосом:

- Да как вам не стыдно, что вы набросились на женщину?!

- А, так может тогда ты за нее заплатишь, сердобольный? - обрадовался Денисов.