– Но больше всего мне нравятся коричные. – Он затянулся. – Тебе стоит попробовать.

Он протянул мне пачку.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

– Я заказываю их оптом из Майами, – продолжал Телли, выставив сигару и отклонив голову назад, чтобы выдуть дым к потолку. – "Кохимар". Не путать с "Куаба" – замечательными сигарами, но контрабандными, если они с Кубы, а не из Доминиканской Республики. Контрабандными в США, во всяком случае. Я это знаю доподлинно, потому что служу в отделе по контролю за торговлей алкогольными напитками, табачными изделиями и оружием. Да-с, я кое-что понимаю в алкоголе, табаке и оружии.

Он уже закончил первый бокал вина. И снова наполнил его бургундским и долил мой.

– Если я вернусь в Штаты, мы увидимся? Просто ради интереса: что случится, если меня переведут... ну, скажем, обратно в Вашингтон?

– Я не хотела делать этого с тобой, – сказала я.

На глаза Телли навернулись слезы, и он быстро отвел взгляд.

– Это я во всем виновата, – мягко произнесла я.

– Виновата? – повторил он. – Виновата? Не знал, что нужно говорить о чьей-то вине, как будто мы совершили ошибку.

Он наклонился над столом и самодовольно улыбнулся, словно был детективом, поймавшим меня на крючок.

– Виновата. Гм-м-м, – задумчиво произнес он, выпуская дым.

– Джей, ты молод, – сказала я. – Когда-нибудь ты поймешь, что...

– Возраст здесь ни при чем, – оборвал он меня таким тоном, что на нас покосились из-за соседних столиков.

– Кроме того, ты живешь во Франции.

– Есть места похуже.

– Можешь сколько угодно жонглировать словами, Джей, – сказала я. – Но действительность всегда берет верх.

– Ты жалеешь, не так ли? – Он откинулся на спинку стула. – Я так много о тебе знаю и все равно совершаю глупости, подобные этой.

– Я никогда не говорила, что это было глупо.

– Ты отталкиваешь меня, так как не готова.

Я тоже почувствовала обиду.

– Ты никак не можешь знать, готова я или не готова. – Подошедший официант принял у нас заказ и неслышно удалился. – Ты потратил слишком много времени, чтобы разобраться во мне, но не разобрался в себе.

– Хорошо. Не волнуйся. Я больше никогда не буду угадывать твои мысли и чувства.

– Ага. Капризничаешь, – сказала я. – Наконец-то ты начинаешь себя вести в соответствии с возрастом.

Его глаза сверкнули. Я отхлебнула вина. Телли допил очередной бокал.

– Я тоже заслуживаю уважения, – отозвался он. – Я не ребенок. Как назвать то, что сегодня случилось, Кей? Общественная работа? Благотворительность? Сексуальное образование? Проявление родительских чувств?

– Наверное, не стоит говорить об этом здесь, – предложила я.

– А может, ты меня просто использовала?

– Я слишком стара для тебя. И говори, пожалуйста, потише.

– Это моя мать старая. И тетка тоже. А еще глухая вдова, которая живет по соседству.