На левом запястье болтались разбитые золотые часы. На правой руке золотое кольцо вдавлено в кость.

Мы долго смотрели на эту ужасную сцену. Брей была раздета до пояса. На первый взгляд черные вельветовые брюки и пояс не были повреждены. Ступни и ладони были искусаны, и на этот раз Оборотень не позаботился уничтожить следы укусов. На ступнях и ладонях остались отпечатки широко расставленных узких зубов, непохожих на человеческие. Оборотень кусал, лизал кровь и избивал: увечья и повреждения Брей – особенно на лице – кричали о неизбывной ярости. Возможно, она знала убийцу, как и другие жертвы Оборотня.

Только он не знал их. Оборотень и его жертвы не встречались лицом к лицу до тех пор, пока он не подходил к их дверям. Их встречи существовали лишь в адских фантазиях убийцы.

– Что с Андерсон? – спросил Марино Баттерфилда.

– Она услышала об убийстве, и у нее поехала крыша.

– Интересно. Это значит, у нас здесь нет детектива?

– Марино, дай мне свой фонарик, – попросила я.

Я посветила на кровать. На передней спинке и ночнике виднелись брызги крови, разлетавшиеся, когда убийца наносил удары. Пятна крови остались и на ковре. Я нагнулась, осмотрела окровавленный пол рядом с кроватью и нашла светлые длинные волосы. Такие же обнаружила на теле Брей.

– Нам приказали оцепить место происшествия и ждать начальника, – сказал один из полицейских.

– Какого начальника? – спросил Марино.

Я посветила под углом на кровавые следы от ботинок рядом с постелью. На них отчетливо различался рисунок подошвы, и я подняла взгляд на полицейских.

– Э-э, наверное, самого шефа. Думаю, он хочет оценить ситуацию, прежде чем что-то предпринять, – говорил Баттерфилд Марино.

– Хреново, – произнес Марино. – Когда он появится, будет мокнуть под дождем.

– Сколько человек входили в эту комнату?

– Не знаю, – сказал один из полицейских.

– Если не знаете, значит, слишком много, – заметила я. – Кто-нибудь из вас дотрагивался до тела? Как близко вы подходили?

– Чьи это следы? – показала я на отпечатки. – Мне нужно знать. Ведь если они не ваши, то убийца находился здесь достаточно долго, чтобы кровь успела засохнуть.

Марино взглянул на обувь полицейских. Оба в черных форменных ботинках. Марино присел на корточки и посмотрел на едва различимый рисунок подошвы на паркете.

– Мне нужно начинать, – заявила я, доставая из чемодана тампоны и химический термометр.

– Здесь слишком много народу! – объявил Марино. – Купер, Дженкинс, пойдите займитесь чем-нибудь полезным.

Он ткнул большим пальцем в сторону открытой двери спальни. Они удивленно смотрели на него. Один начал было что-то говорить.

– Заткнись, Купер, – предложил ему Марино. – И оставь мне камеру.