Он подсел к нам и цапнул сразу две ириски:

– О, «Золотой ключик», люблю их!

– Неизбалован, скромен в быту, – одобрительно отметила Машка. – Повезло нашей Натке.

– Вы это не мне, а ей говорите, – сказал Таганцев. – И почаще, почаще!

– Вы опять поссорились? – испугалась я.

– Нет, наоборот, – старший лейтенант выкатил грудь колесом. – Сейчас-то какие ссоры, когда я такой молодец?

– А ты молодец? – спросила Машка и подперла щеку кулаком, приготовившись слушать.

– Только без интимных подробностей, пожалуйста, – попросила я.

– Какой интим? Наоборот, покровы сорваны, злодеи выявлены, – похвастался Таганцев.

 – Я же чего пришел-то? Доложить о проделанной работе. Значит, так: вместе с Наткой есть уже четверо потерпевших, готовых идти в суд. Во всех случаях ноги из «Сосенок» растут, кстати, так что не завидую я тамошней администрации…

– «Сосенки»-то в чем виноваты? – вступилась за милый сердцу дом отдыха Машка.

– Ни в чем, но это их не спасет, – напророчил Костя. – Прополощут в СМИ, это как пить дать. Кстати, насчет пить!

– Тебе еще чаю? – не поняла я.

– Нет, я про то питье, которым жулики клиентов угощали.

Представьте себе, одной из пострадавших хватило ума сделать анализ крови, и он показал присутствие фенобарбитала!

– Совсем как в деле «Биэль»! – подтолкнула меня Машка.

– Вот-вот, а что самое интересное – знаете? – Таганцев выдержал эффектную паузу и объявил: – Похоже, это дело действительно связано с тем!

– О не-е‐ет… – застонала я.

– Не убивайся раньше времени, не факт, что судьей опять будешь ты, – успокоила меня Машка. – Но, Кость, какая связь?

– Рассказываю, – Таганцев поудобнее устроился на стуле. – Добыл я, значит, в дирекции инфу о Соколовой и ее помощнице.

Всплывала уже у нас такая, дева с зелеными волосами, помните? Пацан-артист называл ее Эллой.

Мы с Машкой молча покивали.

– Так вот, оказалось, что по паспорту она Эльвира Ринатовна Алиева. Смекаете?

– Мурат и Ринат Алиевы – организаторы махинаций с «Биэль»! – я подпрыгнула на стуле. – Выходит, дочь продолжила папино черное дело? Так я и знала, что гидру одним разом не прикончить!

– Ну! Есть с чем идти к прокурору, не так ли? – Таганцев подмигнул мне.

– Привет от тебя передавать? – не разобрал моей мимики толстокожий опер.

И, не дождавшись ответа, он радостной скороговоркой отрапортовал:

– Все, я свое дело сделал, теперь иду к Говорову, отдаю ему собранный первичный материал, Никита прокурорским рапортом направляет его в Следственный комитет, тот возбуждает уголовное дело, расследует его – и в суд! Всем спасибо, все свободны, кроме тех, кому прямая дорога за решетку! – старший лейтенант весело захохотал, от полноты чувств хлопнув себя по коленкам.

– Ты, Костя, молодец, – сказала я.