Отчаянье придало мне смелости, и я выпалила:

— Хорошо, тогда я отработаю!

Колдун посмотрел на меня так, словно я предложила ему пиявку на закуску.

— Ты меня точно не заинтересуешь, — сказал он преувеличенно-вежливо.

Я покраснела от такого откровенного намека, но постаралась держаться твердо:

— А я вам себя и не предлагаю. У меня есть жених, если помните. Но вы сказали, у вас нет слуг, поэтому я могу убрать в зале. Вы заплатите мне пять монет серебром, дадите новые сапоги, — я посмотрела на свои разорванные бархатные сапожки, перетянутые обрывками шали. — И мы расстанемся навсегда. Договорились?

Он заколебался. Быстро взглянул на меня, потом оглядел пыльный зал.

— Хочешь сказать, ты сильна в уборке?

— У меня много талантов, — ответила я, сделав неопределенный жест рукой. Ему не надо знать, что этот талант с особенным упорством оттачивался моей мачехой. Хорошо то, что сейчас ее школа сыграет мне добрую службу.

Колдун заколебался, и я пошла в наступление, добавив вкрадчиво:

— Еще я умею варить отличный кофе. Если ваше сиятельство предпочитает на завтрак кофе, а не какое-нибудь зелье из пупырчатых жаб…

Наверное, в зале было полно щелей, потому что сквозняки так и гуляли — мне в лицо вдруг дунул холодный, колючий ветер, бросив в глаза пригоршню сухого снега. Я зажмурилась, и сразу же раздалось шипение, как будто на уголья вылили ведро воды, а Близар пробормотал ругательство сквозь зубы.

Проморгавшись, я обнаружила, что нахожусь в абсолютной темноте — вдруг погасли и свеча, и огонь в камине. Судя по шороху, доносившемуся с той стороны, где находился стол, колдун искал свечу.

— Ты пожалеешь, мерзкая баба, — услышала я его злой шепот и совсем перетрусила. — Где же проклятое кресало?..

— Недостойно графу так оскорблять девушку, — сказала я, и голос мой прозвучал до противного жалобно. — Я ничего вам не сделала, это вы поступили неразумно тогда, пятнадцать лет назад… Это вы… И я вовсе не баба…Тем более — мерзкая…

— Пять серебряных монет и сапоги — за уборку и кофе, — сказал он из темноты очень спокойно, как будто только что не угрожал мне.

— Деньги, сапоги и расписка, — быстро напомнила я, сразу забыв обиды.

— И расписка, да, — согласился он.

Раздалось чирканье, посыпались красные и желтые искры, а потом затеплился огонек свечи.

Я увидела резкий профиль Близара, освещенный пламенем, спутанные волосы упали на лоб. Колдун был похож на хищную птицу, заприметившую жертву. Только кто был этой жертвой? Неужели, я?..

— Ты ничего не слышишь? — спросил вдруг он.

Замерев, я прислушалась. В замке было тихо, только с моей оттаявшей шубы на каменный пол звонко шлепались капли. Помолчав, я осторожно спросила:

— Что я должна услышать?

Граф медленно повернул голову и посмотрел на меня.