«Мне будут голову отрывать со всеми ушами, а вы любуйтесь».
Но мы послушно залегли за отдельно стоящим разлапистым кустом орешника. Уложили собак. И очень вовремя. Послышались решительные шаги и злобные голоса. К Сторожке поспешали двое – Виталик и Славский в шляпе.
Алешка попробовал улизнуть, но Виталик мощно и широко стал на его пути, а Славский схватил за руку. Главное сейчас – чтобы собаки не бросились на помощь.
– Попался? – злорадно спросил Виталик.
– Попался, – грустно признался Алешка. – Уж попался так попался.
– А я знаю? – жалобно проблеял Алешка. – Вы же их сперли.
Виталик достал из кармана нож, выщелкнул лезвие. Я было привстал, но дядя Кузя положил мне руку на плечо.
– Я тебе сейчас ухи отрежу!
– Дяденька, я больше не буду!
– Где картины? – встряхнул его Славский.
– Вы же сами их в дедов гроб спрятали, а я виноват?
– Смотри-ка, – сказал Славский Виталику, – он прекрасно знает, где лежали картины! Проговорился, шпаненок! Куда ты их дел?
– Правда, не помню, – занудил Алешка. – Наверное, продал. И чипсов накупил.
– Придуривается? – загремел Виталик. – Оттяни ему ухо!
– Ай! Не надо! Я их спрятал.
– Вон там. – Алешка махнул в сторону болота.
Они повели Алешку к камышам, остановились.
– Вон, – показал Алешка, – видите, там лужайка такая, зелененькая? Вот в самой середке они упрятаны. Закопаны. Давайте я принесу.
– Нашел дурака! – рявкнул Виталик. – Попридержи его. – И он со всей дури ломанулся в болото.
Славский не выдержал и, выпустив Алешкину руку, бросился вслед. Но почти сразу же, сообразив, успел вернуться. Виталик по своей тяжеловесной инерции пролетел почти до середины лужка. И застрял. И начал погружаться в трясину.
Славский с трудом добрался до твердого, выполз на берег и, грязный до пояса, попер на Алешку. Но не вышло. На пути у него стал дядя Кузя, поигрывая дубинкой, а по бокам его скалили белые клыки две громадные овчарки. Вернее, скалила зубы только Грета, а Грей держал в зубах блестящую пластиковую бутылку и был похож на пирата с кортиком в зубах.
– Эй! – заорал Виталик. – А как же я? Меня спасать надо! – Он уже погрузился по все нижние конечности.
– Кто тебе сказал? – удивился дядя Кузя. И повернулся к Славскому: – Как же от тебя грязью воняет! Иди мыться.
И мы пошли домой. По дороге Алешка со смешком прикладывал ладошки к ушам. А я беспокоился за Виталика – не утонул бы.
– Не утонет, – успокоил меня дядя Кузя. – Когда Леха до меня обратился, я справки навел. Там неглубоко. Одно время на этом болоте клюква поселилась. Ну, местные там гать из хвороста настелили. Так что дно у трясины твердое. Коза, конечно, может утонуть.
– А козел не утонет, – с сожалением вздохнул Алешка.
– Куда идем, командир? – спросил его дядя Кузя.
