Но прошлой зимой, воспользовавшись перемирием с собственным сеньором — королем Ордосом Рембургом Четвертым, герцог привел в окрестности Ливена войска, и сотни виселиц, расставленных вдоль дорог, обрели своих жертв.

Немногочисленные уцелевшие разбойники сочли за благо попрятаться и убраться из герцогства прочь, а горожане вздохнули с облегчением.

Дорога петляла меж невысоких, поросших лесом холмов. Солнце поднималось все выше, стало жарко, и Каспар решил снять нарядный, но, похоже, слишком плотный камзол.

— Жара какая, ваша милость, — сказал курьер. — А ведь лето еще в полную силу не вошло.

— Это уж точно, — отозвался Каспар.

Кони шли медленно и помахивали хвостами, пытаясь отогнать назойливо жужжащих слепней.

Возведенный на высокой скале замок показался к полудню, а еще через полчаса Каспар Фрай и посыльный миновали подъемный мост и въехали на широкий, мощенный булыжником двор.

На высоких башнях плескались штандарты герцога Ангулемского и королевской династии Рембургов, вассалом которых он являлся. Во дворе царила обычная суета — важно вышагивали гвардейцы в пурпурных мундирах, суетились курьеры — в синих и писари — в зеленых, неспешно вышагивали лакеи.

— Следуйте за мной, ваша милость, — обратился к Каспару подошедший гвардейский капитан. — Его светлость ждет вас.

Каспар отдал мардиганца подбежавшему конюшему, а сам последовал за капитаном. Когда стали подниматься по лестнице, он отметил появившиеся на стенах новые гобелены и картины. На третьем этаже свернули в южное крыло, где располагались покои самого герцога.

«Живет, где и прежде», — отметил про себя Каспар.

— Проходите, ваша милость. — Капитан остановился у высоких дверей из темного дерева, по обе стороны которых замерли двое гвардейцев.

 — Его светлость ждет.

Бесшумно открылась дверь, Каспар перешагнул порог и оказался в просторной комнате. Толстые стены удерживали прохладу, можно было перевести дух. Каспар огляделся: окна были почти целиком закрыты плотными шторами, свет проникал лишь сквозь узкие, прикрытые прозрачным желтоватым шелком щели. На стенах появились картины с натюрмортами, прежде его светлость предпочитал темы охоты.

— Приветствую тебя, Фрай! — произнес герцог, шагнув навстречу гостю, и, радушно улыбаясь, протянул руку.

Каспар осторожно ее пожал, понимая, что за этот демократичный жест его светлости придется чем-то заплатить.

За то время, что они не виделись, герцог почти не изменился, лишь около глаз стало больше морщинок, а в темных волосах — седины.

— Рад видеть вашу светлость в добром здравии, — сказал Каспар.

— Не в таком уж и добром. — Герцог наигранно вздохнул и покачал головой. — Давай присядем, Фрай.

— Как будет угодно вашей светлости.