Где твои мастера?

– Вольдерет с Ливенгулом работают, а папаша… - Эми вздохнула.

– Что с Боло? Заболел?

– Нет, не заболел, - отмахнулась Эми. - Пусть Вольдерет скажет, а парпа не должна болтать, парпа лучше пойдет на кухню.

– Хорошо, я спущусь в мастерскую, - сказал Каспар и, подобрав полы плаща, пригнулся, чтобы не задеть головой низкую арку.

Преодолев десяток ступеней, он оказался под сводчатым потолком мастерской, где на длинных дубовых столах в строгом порядке и примерной чистоте лежали инструменты и всякие приспособления для кузнечного производства. В дальнем конце помещения горел малый горн, и в свете красноватого пламени у наковальни работали два гнома. Один повыше ростом - Вольдерет, другой - его приемный сын Ливенгул, шестилетний крепыш, лихо орудовавший маленьким семифунтовым молотом.

Отец выхватывал клещами раскаленные заклепки, вставлял их в отверстия сшиваемых листов и накрывал формовкой, а сын дважды ухал по ним своим молотом.

Каспар издали полюбовался на слаженную работу семейства, потом подошел ближе.

– Ну и помощник у тебя подрастает, Вольдерет, одно слово - богатырь! - сказал он.

– О, ваша милость! - обрадовался гном. - Давай прервемся, сынок, отдохни.

– А я не устал, папаша, - баском произнес Ливенгул, кладя свой молот на плечо.

Каспар улыбнулся, уж больно забавно смотрелся этот серьезный кроха с молотом, в рукавицах, в кожаном фартучке и башмачках из толстой кожи.

– Где Боло? Я ему работу давал.

– Работа ваша готова, замок арбалетный починили…

– А дед вторую неделю куролесит, - сообщил Ливенгул и совсем не по-детски вздохнул.

Вольдерет кивнул, согласившись с мнением сына.

– В подвале он. Идею мастерит.

– Чего мастерит? - не понял Каспар.

– Идею. Уже, почитай, неделю не спит, что-то мастерит в самом глубоком подвале и никому не показывает.

– Ну не будем ему мешать. Скажи, сколько я должен за ремонт арбалета, давай машинку, и я пойду.

– Один серебряный рилли, ваша милость, - ответил Вольдерет, и в этот момент где-то под полом что-то ухнуло, да так, что затрещало в стенах.

– Это он, папаша! - воскликнул молодой гном и бросился к лестнице.

Каспар поспешил за ним. Пригибаясь под низкими гномьими потолками, он далеко отстал от Вольдерета и, когда кончилась лестница, остановился. Здесь было почти темно, лишь невдалеке пробивался желтый свет масляного светильника, а в воздухе стоял едкий запах дыма.

Выйдя на свет, Каспар оказался в просторном подвальном помещении и увидел Вольдерета, который тряс сидевшего у стены отца и кричал:

– Папаша, отзовитесь, папаша!

Но старый Боло только улыбался. Его кустистых бровей как не бывало, от бороды остались безобразные клочья, казалось, старший мастер сошел с ума.