Ни одна из женщин, что была близка с ее сводным братом, ей совершенно не нравилась, и более того, вызывала у нее раздражение. Также в одной из глав у Бернара Лодервута как-то спросили, уверен ли он, что дочь его, ведь она совершенно на него не похожа. Это произошло после того, как Алисию казнили за помощь Ларсу в организации преступлений. Тогда уже никто не мог доверять ее словам, и вот у некоторых родных Бернара появились сомнения, что Милли – дочь князя Лодервута. В книге Бернар жестко пресек это высказывание и сказал, что Милли его дочь. Только вот, действительно ли он так думал? К тому же, нельзя забывать, что в конце книги Бернар сыграл не последнюю роль в разоблачении преступлений Ларса, и он же не стал спасать свою жену, когда ей грозила смертная казнь. А ведь связи у него были, он мог постараться заменить казнь хотя бы пожизненным, но нет, делать этого он не стал, чем всех очень удивил.
Ну, и как вишенка на торте – это глаза Милли. Они цветом точно такие же, как у Ларса. На балу, будучи несколько занятой другими мыслями, я толком не обратила на это внимания, но позже вспомнила об этом и о всех намеках из книги. Поэтому и появилась такая вот версия, что Милли дочь графа Ролвина, а не князя Лодервута.
– Что за вздор, Карэн?
Выдержка у графа хорошая. Ни один мускул на лице не дрогнул. Только вот глаза, их сложно контролировать. И я прекрасно вижу, как его взволновали мои слова.
– Не вздор, а факт. Алисия родила от тебя, а ее супруг об этом даже не догадывается. Хорошо вы его развели. Ничего не скажешь.
– Знаешь, мне совершенно не интересны твои фантазии.
– А вот князь Лодервут может весьма ими заинтересоваться.
Черт, неужели мои догадки правдивы? Судя по его реакции, то да. Получается, что Алисия помогала ему в его преступлениях не просто как любящая сестра брату, а как влюбленная в него женщина.
– Хоть это и чушь, но я не хочу, чтобы из-за твоей больной фантазии пострадала семья моей сестры. Поэтому спрошу, что тебе нужно? Ну, помимо того, чтобы я молчал о нашем прошлом.
– А вы весьма догадливы, граф, – усмехнулась я, не отводя от него взгляда. – На самом деле, все просто. Вы должны перестать вредить моей семье. Если я узнаю, что вы каким-то образом вредите нам – все узнают правду о вас. Пожар и драка в храме – это должны быть последние неприятности для нас. Я ясно выразилась?
– Что было в храме, не повториться, а вот к пожару я не имею никакого отношения. Не нужно приписывать мне чужие грехи.
– Мне плевать, чьи эго грехи, но если я узнаю, что вы как-то вредите моей семье, то… ну, вы знаете, что будет дальше. Не буду повторяться. Так мы договорились?
Решив шантажировать Ларса, я пошла на большой риск. Прошлась, можно сказать, по грани. Один неверный шаг и все, пропасть.
