78
0
— Ты как, малыш? — спрашивает Герман, когда мы выходим на улицу.
А у меня живот тянет. И в глазах темнеет от расползающейся слабости.
— Боже мой, Сонька... Так и знал, что не стоило делать этого! - подхватывает он меня на руки. —
Сонечка, самое главное - это ты.
— Все в порядке, Гер. Давай в больницу поедем? Я ведь ни черта не делала еще.. Ни анализов, ни
УЗИ. Мы не зря приехали, слышишь? Не зря... ой..
— Дыши, милая. Что болит, скажи? За углом больница есть. Старенькая, задрипанная, но выбора у нас нет.
— Вези меня туда. Ничего она не задрипанная, нормальная. Я там рожала Настю.
"Герман кладет меня на задний ряд сидений. Вздыхая и охая, садится за руль и жмет на газ. Слышу, как чертыхается, костеря на чем свет стоит Максима. Правильно, что мы приехали — столько нового узнали. Плохо, что информация может стоить нам малыша.
Не планировала я его, наверное, не особо хотела. А сейчас слезы градом струятся по лицу...
Маленький мой, родной мой, ты только родись... Прошу тебя, малыш, порадуй меня улыбкой.
Назови мамой...
— Больно, Сонечка? Родная моя, все будет хорошо. Ты держись только, Сонь. Я так сильно тебя люблю...
Никогда не думала, что хладнокровный спасатель может быть таким растерянным и беспомощным.
— Герман, своими воплями ты пугаешь меня еще больше.
— Все понял, Сонька. Я спокоен, я... Блять.
Побегу за носилками.
Ага, так их ему и дадут.. В больнице всегда много людей. Однако Герман мои ожидания оправдывает. Возвращается спустя пять минут с кушеткой на скрипучих колесиках. За ним торопится необъятных размеров медсестра.
— Где больная? — протягивает она.
— Я вот. Я могу сама встать.
— Нечего. Вздумала еще. Мужчина, перекладывайте жену, — командует она, уперев руки в бока.
Обнимаю Германа за плечи. Он меня, как пушинку подхватывает, аккуратно опускает на кушетку.
Фиксирует какими-то ремнями...
Окружающие пейзажи сливаются в неразличимое пятно, между ног становится влажно.
Маленький, не покидай меня. Хочется выть просто. Почему сейчас, когда я тебя по-настоящему захотела? Приняла факт, что ты есть?
— Кровотечение у женщины! Немедленно ее примите! — орет Герман, бегая по заполненным коридорам.
— Мущщина, не кричите вы так. Здесь все беременные или пожилые. Люся, открой кабинет УЗИ.
Духи у врача сладкие, приторные... Или все это мне кажется? Тошноту я по-прежнему чувствую, на резкие запахи реагирую. Герман тот еще паникер, когда дело касается еголично. Суетится, торопит всех, осторожно подкладывает персоналу деньги в карманы...
— Женщина, освобождайте животик. Какой у вас срок? — грозно произносит доктор, взирая на меня сквозь очки с толстыми стеклами.
— Недель пять или шесть.
— Понятно.
