Поднялся по трапу и пересек ют по направлению к корме, направляясь к тому месту, где прыгнула Даньелл. Кейд словно издалека слышал зовущий его голос, но он словно обезумел. Пробежал мимо матросов Батиста, дравшихся на шпагах с Дэнни, Шоном и другими матросами из его команды. Сорвал с себя кожаный жилет, отшвырнул его на палубу и прыгнул с борта в воду, подняв фонтан брызг и разбив колено о застрявший в иле кусок металла. Страшная боль пронзила правую ногу, но он не остановился. Выплыл на поверхность, отплевываясь и задыхаясь, и стал лихорадочно поворачиваться во все стороны:
Было так темно, что он почти ничего не видел. Кейд поднял руку из воды. Она была покрыта кровью. Не его кровью.
– Даньелл! – снова окликнул он.
Молчание было ему ответом.
Два часа спустя Кейд лежал на кровати в своей каюте со сломанной ногой. Шон сложил обломки кости, заставив Кейда проглотить полбутылки виски и сунув кляп ему в рот. Кейд не опьянел, а бутылка виски стояла на столе между ним и Рейфом.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рейф, показав на ногу Кейда. Он даже подался вперед, опираясь локтями на колени.
– Болит, как сам ад, – пробормотал Кейд.
Рейф провел рукой по лбу:
– Тебе не стоило прыгать за борт.
Кейд скрестил руки на груди и гневно уставился на брата:
– Не смей повторять мне это! И, прошу, скажи, что Батист мертв. Или по крайней мере, избит так, что находится при последнем издыхании!
Рейф покачал головой:
– После того, как Даньелл прыгнула за борт и мы скрутили Батиста, Грим, пока я гнался за тобой, отвел его в трюм. Батист так растерялся оттого, что Черный Лис выскользнул из его лап, что почти не сопротивлялся. Остальные члены твоей команды усмирили его людей.
Кейд со стоном положил голову на подушку:
– Нет. Но вместе с английскими предателями на борту «Французской тайны» вернется с нами в Англию, чтобы предстать перед правосудием. Гримальди отвез всех на свой корабль.
Кейд судорожно скомкал одеяло, едва не разорвав его. Даньелл больше нет. Даже ее тело не нашли.
– Не тревожься, Кейд, – продолжал Рейф. – Батиста будут судить и за убийство Даньелл. Он до конца жизни не выйдет из тюрьмы.
– Этим ее не вернешь, – хрипло прошептал Кейд, пытаясь не заплакать. Ногу раздирала боль, но сердце болело сильнее. Перелом рано или поздно срастется. Он это заслужил. Единственный раз в жизни полюбил женщину, а ее безжалостно отняли. Теперь, когда она ушла, он может признаться в том, что любит ее.
– Мне чертовски жаль, – прошептал Рейф, старательно изучая свои сапоги.
– Ты тут ни при чем, – ответил Кейд, ощущая, как пересохло во рту. – Ты рисковал своей жизнью. Ради моей.
– Конечно, ведь ты мой брат.
Показалось Кейду, или голос Рейфа слегка дрогнул на последнем слове? Словно его было трудно выговорить.
