Раскачиваясь на гусеницах, они расстреливали гостиницу, стреляя мимо школы. Острые хоботки скорострелок «Брэдли» тоже дергались очередями.

Басаргин знал по опыту, что артиллерийский обстрел не так страшен, как может показаться. До тех пор, пока здание держится. Но, как только будет нарушена конструкция, оно просто сложится, как карточный домик. Сейчас у «Паладинов» позиция была неудобной. Но как только школа падет, они обойдут ее, не опасаясь быть сожженными сверху, выйдут на прямую наводку и расстреляют гостиницу за полчаса. А скорострелки БМП и стволы морпехов не дадут подойти близко контратакующим.

Шанс был только сейчас – в относительной узости, пока янки не подозревают, что враг рядом, что враг подобрался…

– Все, мужики, – захрипел подсотник. – Или сожжем их на хер – или сами тут ляжем. Пошли.

Пластаясь между развалин по щебню, они поползли – впереди с «Мухами», следом – расчеты «Громов». Рука Басаргина не работала, он оставил гранатомет, намотал ремень «калаша» на локоть целой, чтобы стрелять с одной.

Двое дружинников буквально свалились на расчет «М60», устроившийся в воронке – янки прозевали.

В воронке началась азартная короткая возня. Когда подполз Басаргин, оба морпеха лежали около пулемета, изрезанные ножами до неузнаваемости, а его ребята уже подбирались к первой БМП. Задние дверцы были открыты, сидевший там огромный негр что-то кричал в микрофон закрепленной на стенке рации. При виде русских он выкатил глаза и выдохнул хрестоматийное:

– Ху! – подскочивший ближе дружинник впечатал приклад в лоб под каску. Изнутри, из БМП, что-то спросили. – Не понимаю я по-вашему, б…я, плохо учился, – сообщил дружинник, бросая внутрь «лимонку» и откатываясь в сторону.

Рвануло, подскочили выбитые люки…

– Гранатометы, огонь! – прохрипел Басаргин, падая за гусеницу уничтоженной машины. – Огонь, огонь, мужики!

И сам начал стрелять – неприцельно, веером, просто в пятнистые спины, выпяченные ребрами бронежилетов – совсем близко, возле других машин…

…Димка не знал, от чего глохнуть – от рева снаружи или от криков в подвале. Люди, казалось, обезумели от страха. Такого не было еще ни разу. Прямо напротив входа остановилась огромная черная машина – «Паладин».

Качаясь на гусеницах, она редко стреляла – после каждого выстрела на щебень со звоном летела здоровенная дымящаяся гильза, а в подвале поднималась новая волна крика. Кричали женщины, кричали дети, кричали немногочисленные мужчины… Тогда один из двух спустившихся в подвал и залегших у входа солдат поворачивал ожесточенное, грязное лицо и тоже что-то кричал, тыча в сторону людей стволом винтовки – непонятно, яростно… Эти двое лежали совсем близко от прижавшихся к стене мальчишек.