Как она это пережила? И пережила ли? Или она принадлежала к той части семьи, которая уехала в эмиграцию?

Лекарство подействовало, сердцебиение понемногу успокоилось, Александр Иванович закрыл альбом и выключил свет.

Теперь он знал, что должен сделать.

На даче, где жила Людмила Анатольевна, телефона, разумеется, не было, поэтому для связи с ней нужно было либо звонить ей на кафедру, либо ждать, когда она позвонит сама.

Услышав в трубке голос мужа, Людмила Анатольевна не столько удивилась, сколько встревожилась:

– Саня? Что случилось? Что-то с Борькой?

– Нет-нет, все в порядке, – быстро ответил Александр Иванович, прикусив язык, чтобы не сказать по привычке: «Все в порядке, милая». – У меня к тебе вот какой вопрос: помнишь, ты собирала материалы о семье Раевских?

– Конечно, – усмехнулась тут же успокоившаяся Людмила Анатольевна, – я ведь не в маразме, и склероза у меня нет.

– Ты их забрала с собой?

– Нет, они дома остались. А в чем дело?

– Подскажи, пожалуйста, как мне их найти, – попросил Орлов.

Папок с материалами и рукописями у Людмилы Анатольевны за годы научной работы скопилось великое множество, и при переезде на дачу она взяла с собой только то, что может понадобиться в ближайшем будущем. Все остальные папки остались в квартире, но разобраться в них могла только сама Люсенька.

– Зачем тебе эти материалы? – удивилась Людмила Анатольевна.

– Хочу ознакомиться, – уклончиво проговорил Орлов. – Это возможно?

Она вздохнула и добавила:

– Видимо, мне придется приехать и самой все найти. Ты не разберешься. Если не хочешь со мной встречаться – скажи, когда тебя не будет дома. Ключи у меня есть, так что твое присутствие не обязательно.

– Ну что ты, – он чуть было снова не сказал «милая». – Я с удовольствием с тобой повидаюсь. Расскажешь мне, как ты, как живешь. А то все с Борькой общаешься, меня совсем забыла.

– Тебя забудешь! – она снова усмехнулась. – Я могла бы приехать завтра часов в восемь вечера, у меня занятий нет.

– Договорились. Спасибо тебе.

Почему-то Орлов был уверен, что Люся сильно изменилась и он ее не узнает. Как говорится, другая жизнь… Он слышал, что женщины, начиная эту новую жизнь, очень часто кардинально меняют стиль одежды и прическу. Нечто подобное он и приготовился увидеть, когда на следующий день ждал жену.

Он почти не волновался. Только одиночество ощущалось острее, чем обычно. Орлов сделал в квартире тщательную уборку, пропылесосил полы и ковры, до блеска надраил все металлические поверхности в кухне и ванной, сходил в магазин за вафельным тортиком – Люсиным любимым. Позвонил сыну, убедился, что тот не забыл о своем обещании не задерживаться на работе.