Их короткие очереди осколочно-фугасно-зажигательными снарядами превращают борта японских эсминцев (как над, так и под водой) в некое подобие голландского сыра. Во вспышках пламени и облаках дыма во все стороны разлетаются обломки металла, будто японские корабли пожирает гигантский зверь. Один за другим миноносцы уходят на дно.

— Сергей Сергеевич, цели поражены, ориентировочный расход боеприпасов — по двести выстрелов на борт, — докладывает командир БЧ-2, — увы, отсечь короче одной очереди никак не получается.

Сменивший на вахте Николенко незнакомый старший лейтенант осматривает море в бинокль и объявляет:

— Товарищ командир, Макаров из базы выходит… — на самом краю радарного поля русские броненосцы и крейсера медленно, один за другим выползали из узости прохода. — О, черт, что это с ними?! — прямо в проходе две отметки слились в одну….

— Все нормально, лейтенант, — бросил взгляд на радар капитан второго ранга Леонов, — это «Севастополь» и «Пересвет», они и должны были столкнуться сегодня при выходе из базы. Макаров сейчас злой, как голодный пес!

— Ну, Макаров выходит, и нам пора! — подвел конец дискуссии Карпенко. — Давайте, Александр Васильевич — на исходные позиции!