— Я думал, что резиденты действуют тоньше.
— Ты ошибаешься, я не резидент.
— Ах вот оно что. А ты не думаешь о том, что тебя станет искать контрразведка?
— Не думаю. Завтра меня уже здесь не будет.
— Может, уйдем вместе, пока не поздно?
— Это плохая идея. Все решено.
— Мне казалось, что мы были бы хорошей парой.
— Возможно. Но теперь это уже неважно.
— Ты меня так и застрелишь… голого? Не хотелось бы предстать мертвым в таком непотребном виде.
— Ты еще и шутишь?.. Хорошо. Можешь одеться. У тебя пять минут, я больше ждать не стану. Это единственное, что я могу для тебя сделать.
Копылов оделся, подставляя под взгляд Горгоны свое сильное тело. Глаза у нее пустые. Выжженные. В них не было даже намека на прежние чувства. Сейчас перед ним была совершенно другая Люся, которую он прежде не знал.
— Ты готов? — спросила Горгона, когда Копылов застегнул гимнастерку.
— Разве к этому можно быть готовым? Только у меня для тебя тоже есть сюрприз. Неприятный… Я подменил в твоем пистолете обойму, в ней холостые патроны. Мне жаль, что ты этого не заметила.
Людмила яростно нажала на курок. Громко хлопнул капсюль. Еще один щелчок — злой, сухой, прозвучавший едва ли не насмешкой.
— Как ты догадался? — невольно вырвалось у нее.
— Это было несложно. В радиограмме из Центра была фраза: «Горгона всегда побеждает». Прежде такой записи не было. Понять, что это сигнал к моему устранению, было несложно. Горгона всегда побеждает… вот только, надеюсь, не в этот раз.
Геннадий подошел к растерянной девушке и вытянул из ее ослабевших рук оружие.
— Ты меня убьешь? — дрогнувшим голосом спросила Люся. — Но ведь мы с тобой…
— Нет, убивать я тебя не стану, — перебил Копылов. — Ты попадешь в лагерь, там тебе придется нелегко.
Он подошел к окну и широко распахнул шторы. В противоположном доме в угловой квартире на третьем этаже вспыхнул фонарик и тотчас погас. На его сигнал ответили. Через пару минут контрразведчики войдут в квартиру. Через открытую форточку потянуло свежестью. Копылов посмотрел на девушку — взор потухший, в глазах тоска.
— Я не хочу в лагерь… Неужели ты позволишь?
— Что ты от меня хочешь?
— Милосердия.
— Хорошо, — после некоторой паузы произнес Копылов.
— Сколько у меня времени?"
"— Думаю, что минуты две, потом будет поздно… Я пойду, надену шинель, что-то на улице стало прохладно. — Помолчав, добавил: — Это единственное, что я могу для тебя сделать.
— Спасибо.
Геннадий прошел в прихожую, накинул на себя шинель и нервно закурил. Услышал, как открылась оконная защелка, а потом со стуком распахнулись оконные рамы. Он непроизвольно прикрыл глаза и в следующую секунду услышал удар разбившегося об асфальт тела.
