В такие моменты кто-то чувствовал, как его грудную клетку буквально разрывает от неистового биения, я же ощущала себя так, будто жизнь замерла. И в эпицентре этой смертельной остановки была я. Маленькая, хрупкая и беременная.

– Я посмотрю снова! – сказала подруга, забрав из моих окаменевших пальцев телефон. – Наверное, это не Саша.

А я знала, видела, чувствовала – это он. Мой муж, который, запрокинув голову, смеялся и тащил притворно упирающуюся девицу туда, где они останутся вдвоём.

– Это он, – хрипло проговорила я. – Света не ошиблась.

Я открыла глаза и посмотрела кругом себя удивительно ясным взглядом.

Вся эта мишура в виде шаров и капкейков вдруг стала видеться мне такой идиотской. У Саши Волошина, моего мужа, была другая жизнь – взрослая, настоящая. А не эти детские шалости, которыми я тут собиралась потчевать его сегодня вечером.

– Что это за тёлка с ним вообще? – возмутилась Маринка, вскакивая с места."

"Я криво улыбнулась. Определение «тёлка» как нельзя лучше подходило тому контрасту, который я ощущала в душе. Именно так – там тёлка, а здесь жена-дура.

– Вообще не знаю, – пожала я плечами и, поднявшись на ноги, подошла к столу, за которым планировала устроить чаепитие.

 – Да и какая разница?

Взяв в руки чашку, я повертела её в пальцах и, не сдержавшись, отбросила прочь. Вздрогнула от звона, с которым она, соприкоснувшись со стеной, разбилась. Осколки разлетелись по гостиной. Марина ойкнула и, бросившись ко мне, схватила за руки, видимо, решив, что я могу продолжить крушить комнату.

– Отпусти! – велела я ей не своим голосом.

Этот полустон-полуприказ не мог принадлежать мне.

– Отпусти-и-и!

Я вновь потянулась к ни в чём неповинной чашке.

Нужно всё убрать, сделать вид, что даже не задумывала этих глупостей. Для начала я просто обязана этим заняться, чтобы не прокручивать в голове те картинки, которые разрывали мою душу на части. А потом уже попытаюсь успокоиться. Ради себя самой, ради своих детей.

– Хватит! Хватит, Злата! – сжав мои плечи и, чуть тряхнув, велела Марина.

Я воззрилась на подругу с искренним недоумением на лице. Неужели я настолько ужасно себя веду, что подруга вынуждена делать то, чего ещё ни разу не позволяла в мою сторону? Но ни возмутиться, ни сообщить, что имею полное право на любую реакцию, не успела.

В замке повернулся ключ. И я очень надеялась, что это родители с моими дочками, а не вернувшийся пораньше Саша…

Из прихожей послышались детские голоса. Я выдохнула с облегчением – мне требовалось время, чтобы немного прийти в себя и подготовиться к разговору с мужем.

– Мама! Мамочка, как кр-расиво!

Влетевшая в комнату Диана, которая только-только научилась выговаривать «р» и всем и всюду это показывала, остановилась и, приложив ручки к груди, осмотрелась.

Я выдохнула.