Измена. Игра на вылет

– Вообще-то, я не этим должна заниматься. Если помнишь, я врач, а не менеджер, – пытаюсь пошутить, но вижу – шутка ему не по душе.

Меня беспокоит сегодня его состояние. Он выглядит слишком нервным, раздражённым, возбуждённым. Давно не видела его таким.

– Расслабься, милый. Всё будет хорошо, – оправдываю его поведение открытием клиники.

– Приехали!

Машина поворачивает к зданию, украшенному праздничными шарами.

Перед выходом бросаю взгляд в зеркало: поправляю причёску, проверяю макияж, сомневаясь, не слишком ли он яркий, разглаживаю несуществующие складки на своём платье и надеваю каблуки.

Пока Артур паркуется, подхожу к клинике и замечаю Александра Николаевича Воронова – партнёра моего мужа, вложившего вторую половину средств в проект.

Воронов стоит у входа, окружённый врачами и журналистами.

Да, он одет с иголочки, и ""наша иголочка"", по моим скромным меркам, на его фоне выглядит дешёвенькой. Его костюм явно от кутюрье, сидит безупречно. Уверена, стоит он больше моей месячной зарплаты в больнице.

Гладко выбритое лицо сияет уверенностью, во взгляде – самодовольство.

Мне совсем не хочется с ним общаться, потому что мы давно определили – это скорее обязанность мужа, но он, заметив меня, слегка кивает, предлагая присоединиться к его компании.

Не хочу! Я и так устала от его дочери, когда та проходила у меня ординатуру, теперь ещё и его общество терпеть? Нет уж. С этой семьёй лучше свести общение к минимуму. По крайней мере у меня были именно такие планы после стройки.

Оглядываюсь по сторонам в поисках предлога сбежать.

Подхожу к Александру Николаевичу и замечаю, как в его глазах появляется улыбка, когда взгляд скользит по мне. Буквально кожей чувствую, как он оценивает мою внешность.

– Здравствуйте, Марта Викторовна, – Воронов полностью поворачивается ко мне, отвлекаясь от журналисток. Его улыбка с безупречно белыми зубами сияет так ярко, словно он только что сошёл с обложки глянцевого журнала.

– Здравствуйте, – киваю, изображая вежливую улыбку.

Гляжу на него и, как всегда, ощущаю внутреннее отторжение. Ничего не могу с собой поделать. В нём всё... чрезмерно. Как, впрочем, и у всех членов его семьи. Жена – вся перетянутая пластикой, дочь – такая же искусственная. Мы с мужем в шутку называем их семьёй «манекенов» – тела и лица вроде человеческие, но какие-то ненастоящие. Для меня он слишком... идеален внешне. А вот что касается души... Здесь большой вопрос.

– Как вы? Волнуетесь? – учтиво интересуется он.