Лишь потрескивал огонь в камине, да шипел жир, падая на угли с жарившегося на вертеле қабанчика.

   Гном крякнул. Постучал по грудине пудовым кулаком и неожиданно писклявым голосом протянул:

   – Норма-альнo пошло…

   – Мужик! – одобрительно закивали зеваки.

   – Ставлю серебрушку, что сдюжит!

   Гном, услышав о ставках, выпучил глаза, сдерживая прoсящееся наружу пойло. Я с ужасом смотрела, как вздуваются вены на его шее, как краснеет лицо.

   – Они между собой спорят, - пробормотала тихо, наклоняясь к вмиг осоловевшему мученику. – Ты руки не разбивал, тебе доли не будет.

   Помогло: гном быстренько взвесил риски между «умереть от стыда» и «заработать», сделал выбор в пользу первого и вышел из таверны, покачиваясь да икая. Мы тактично замолчали, выжидая положенное для опустошения желудка время.

   – А чё ждем-то? - весело проорала Фая, подлетая к окну. - Спит ваш гном прямо у порога. Убрало с одного глотка.

   По таверне прокатился вой: кто-то прощался с монетами, кто-то радостно пересчитывал выигрыш. Я же схватила перо и быстро написала на доске, прикрепленной к фляге с самогоном, обновленный счет: «пятнадцать – ноль»…

   Таверна была моим детищем, моим спасением.

Если бы не она, меня давно бы не было в живых.

   Моя история была стара как мир. Седьмая дочь крестьянина приглянулась очередному титулованному богатею. Посоветовавшись с матерью, я решила, что лучше сгинуть от лап волков в лесу, чем лечь в кровать с прыщавым зазнайкой. После такого «счастья» мне бы никогда не удалось выйти замуж и создать семью. Впереди меня ждала бы жизнь ночной бабочки – болезненная и крайне опасная, потому не долгая.

И я сбежала. Как смогла выскользнуть из деревни (достаточно крупной, надо скaзать), как покинула земли людей и добралась до поляны, затерянной на границе с Пустошами, до сих пор не понимаю. Наверно, чудом. Меня не разорвали орки, не перепродали тролли, не схватили ведьмы. Пока плутала по лесу, не встретила ни одного эльфа, не заметила в небесах дракона. Мне невероятно повезло.

   На исходе третьих суток я наткнулась на покосившийся заброшенный дом и забилась в самый дальний угол. Днем собирала ягоды и грибы, чтобы не умереть с голоду, ночью дрожала от ужаса и холода, таращилась в темноту в ожидании плотоядного нелюдя или охотника, отправлеңного обделенным любовью воздыхателем за моей головой.

Так прошла неделя. Потом вторая. Мой временный дом постепенно преображался: я вымела мусор, убрала паутину, прутьями прикрыла окна, а мхом – щели. Кроватью мне служил еловый лапник, посудой – криво слепленные из глины чаши. Я была счастлива. Одинока, напугана, но cчастлива.

   Сова появился, когда я собирала малину.