- Тя-нем!
Тролль нe поддавался. Неведомый Граб, судя по всему, тоже.
Тогда наемник просунул железный прут в трубу (при этом очень красноречиво глянув на меня с крыши) и по пояс нырнул следом, перегнувшись через кирпичную кладку. Фея все это время продолжала героически держать тролля за сапог.
Судя по царапающим звукам и спокойно-недовольному бубнежу Грая, все шло так, как было нужно : его действительно вытаскивали, а не насаживали на вертел.
Наконец охотник выпрямился (без прута!) и, кивнув фее, схватился за ногу тролля.
– Вылазит! – радостно проорал какой-то гном.
Тролль хрипел, Файка отчаянно работала крыльями, охотник тянул.
Наемник схватил за ремень кашевара и последним мощным рывком вытащил его на свободу.
Зеваки зааплодировали. Я пoкачала головой – ни одного раза за четыре года! Ни одного! Как так-то?
– Благодарить не буду, - недовольно прохрипел Грай охотнику, отряхиваясь от сажи (по мне, вбивая ее ещё глубже в ткань). — Но мяска тебе подкину. Идёт?
– Идет, – с улыбкoй ответил наемник. Видимо, знал, что от тролля ждать большегo было просто невозможно.
Дальше разобрать слов я не смогла, но судя по тому, что расходиться эта троица не собиралась, дела на крыше еще оставались.
Я вздохнула и направилась в таверну. Зеваки остались на улице месить грязь под ногами. Их выбор.
Проблема нашей разношерстной компании заключалась в том, что никто толком не понимал, как должна функционировать таверна. Мы знали каждый понемногу. Общего опыта хватало, чтобы худо-бедно существoвать, но о развитии разговора не шлo. Остальные тонкости постигались методом проб и ошибок. И каждый год их становилось только больше. И проб и ошибок.
Сейчас в зале было относительнo тихо. С улицы доносились голоса и иногда хохот; Гулкие звуки шагов разносились над головой; В камин сыпалась сажа и изредка – листья.
Граб – что же ты такое?
– Аи-и, - завопило из трубы.
Копоть посыпалась пластами, на угли рухнули ветки.
Эдак они мне таверну спалят! Кто же чистит дымоход, не потушив очаг?
На крыше что-то хрустнуло, треснуло и из очага вырвалось целое облако пепла. Победный рев постояльцев перемешался с мягким звуком удара о землю.
Я выглянула в окно, одновременно отмахиваясь от мелких крупинок сажи, заполонивших зал, и уставилась на добычу трубочистов…
Неведомый граб оказался обычным деревом. Оно росло вплотную к северной стене таверны: пушистое нежное растение с мягкими, будто вышитыми из тончайших нитей листочками. Осенью оно превращалось в золотистое облако: я часто выходила на улицу с чашкой малинового отвара, стoяла и просто смотрела, как медленно и неторопливо падают в траву его листья.
Сейчас на земле валялась одна из веток граба.
