А потом произошло уже совсем запредельное — сопровождающий Пафнутьева боец внезапно напал на Белобородова, а Камень вломил легенде Канцелярии, и кинулся защищать инструктора, очень хорошо при этом получив сам, но всё же сумел пробить в голову замешкавшемуся «чёрному». От добивания противника Камня отговорил что-то крикнувший Белобородов, но смачный пинок по рёбрам тот всё же получил. Остальные канцелярские видимо тоже на стоянке клювом не щёлкали, и ринулись на выручку своим командирам. Среди «волкодавов» быстро пронеслось «Наших бьют!», и бойцы стали подниматься на ноги, косясь на оружие, сваленное в кучу. Даже девушки заинтересованно уставились в сторону конфликта, схватившись за «Стечкины». Остановил единый порыв жандармов грозный окрик Орлова:

— А ну-ка сели на жопу ровно, господа офицеры! Ничего страшного не случилось!

Никто из господ офицеров на жопу ровно не сел, так и продолжая стоя наблюдать за развитием событий. А Камень, тем временем, не стушевался, и начал что-то выкрикивать «чёрным», указывая на валяющегося Пафнутьева и своего с трудом поднимающегося противника. Тот, надо отдать должное, тоже, в свою очередь, что-то крикнул своим, и они успокоились. А потом случилось странное — Камень завозился с лежащим Белобородовым, а к ним присоединился давешний противник. Чудны твои дела, Господи!

* * *"

"— Ушиб грудной клетки, Лёшка. Сильный. Еле дышу. Николаич зарядил-то от души! — воспитатель попытался поглубже вздохнуть. — Ты не злись на него, Лёшка. Он в своём праве. Не должен был я тебя, ни в коем случае, на верную смерть к колдуну отправлять… — он протянул мне руку. — Помоги.

— Лежи уже, Прохор! — к нам подошёл Цесаревич, и со стоном устроился рядом с моим воспитателем. — Лёшка, перед Виталием Борисовичем потом со мной вместе извинишься. Это я ему приказал устроить этот… маскарад. Меня тут вообще видеть не должны. Прохор, извини! Сам заслужил! Ты реально Лёшку под такие молотки кинул… Это же Колдун! Мать его!

— Прости, Николаич! Не в себе был… Контуженный…

Отец молча протянул Прохору руку, которую тот пожал.

— Так, Алексей, на чём мы там остановились? — как ни в чём не бывало поинтересовался Цесаревич, посмотрев в сторону двоих «чёрных», возившихся с Пафнутьевым. Один из них разочарованно развёл руками. — Виталию Борисовичу при принесении извинений эту историю повторишь.

Пока я рассказывал, массируя левое плечо, полиция, под руководством сотрудников Тайной канцелярии, приступила к погрузке в большинстве своём до сих пор бесчувственного преступного элемента в «Уралы». «Волкодавы» уже начали вставать и прохаживаться в занятом ими уголке стоянки.

— И ещё просил вам троим с Виталием Борисовичем привет передать и искренние заверения в уважении. Мол, вы сами поймёте от кого.