А еще что-нибудь можешь?

И Андрей затянул «Ой, мороз-мороз, не морозь меня». Пел он с чувством, проникновенно. Люди еду оставили, вокруг него столпились. А он глаза закрыл: не сфальшивить бы да слова не забыть. А когда закончил и ее, увидел вокруг себя тесный круг постояльцев. Смутился слегка – ведь не для публики пел, для себя. А народ расчувствовался: ни одну из песен никто из них никогда раньше не слышал. Стали они на стол монеты кидать.

У Андрея от смущения вспыхнули щеки. Он же не бродячий певец-менестрель, для души пел, не для заработка. А народ просит:

Андрей знал от начала до конца всего-то десятка полтора песен, только невозможно перед этими людьми Кипелова из «Арии» петь. И он затянул «Ой да не вечер, да не вечер». Народ после «Любо!» кричал, и снова монеты сыпались.

Нет, с этим кончать надо. Андрей сгреб со стола монеты – все же сам заработал. Да и не взять – людей обидишь. Он уже хотел подняться к себе в комнату, как у лестницы его перехватил хозяин заведения:

– Не знал, что ты так поешь. А чего же раньше молчал?

– Душа песни запросила.

– А может, по вечерам петь будешь? Тебе – копейка живая.

– А постоялому двору какая выгода?

– Пока ты пел, никто не ушел. А слухи пойдут – народ и вовсе повалит.

– Я подумаю, – уклонился от прямого ответа Андрей. И хозяина отказом обижать ему не хотелось, но и петь каждый день за деньги – тоже. Это уж когда настроение будет, душа песни попросит – тогда другое дело.

Ночью ему спалось удивительно хорошо, без сновидений, и проснулся он бодрым и в прекрасном настроении. Поскольку было воскресенье, направился в церковь на заутреню. Ведь давно не был, месяц, почитай. Святому Николаю-угоднику свечи поставил, помолился.

Служба закончилась, народ потянулся из храма. Пережидая у выхода основной поток людей, Андрей столкнулся с девушкой. Посмотрел в ее синие глаза и утонул в них. Влюбился сразу – таких глаз он еще ни у кого не встречал. Но ведь в толчее не познакомишься. И он решил идти за ней, узнать хотя бы, где она живет. Должно быть, недалеко. Церквей в городе много, и обычно на службу ходят из прилегающих к храму улиц.

Он зашагал за ней. Но, выйдя из церковного двора, девушка уселась в тарантас, кучер щелкнул кнутом, и экипаж тронулся с места.

Андрей заметался – ну хоть бы один извозчик был, даже на простой телеге. Но, как назло, никого. А за лошадью бежать – не угонишься.

Андрей направился на ярмарку. Он толмачил весь день, а из головы не выходила встреченная им девушка – зацепила она его. И хотя после Полины он давал зарок больше не связывать свою жизнь серьезными отношениями, но время и молодость брали свое.

Пролетела неделя. В следующее воскресенье он поднялся пораньше и пошел в храм. Встал так, чтобы вход виден был.