На нем продавалось все, что было нужно корабелам: весла разных размеров, пеньковая веревка различной длины и толщины, доски для ремонта обшивки, медные гвозди, парусина, провизия. Вот только сала не было.

Они долго торговались за парусину для паруса. Денег у Андрея было в обрез, даже не хватило немного. У купца же денег не было вовсе. И все-таки они сговорились, купили.

Когда уже несли на корабль свернутую рулоном парусину, купец неожиданно спросил Андрея:

– Это еще кто? – удивился незнакомому слову Андрей.

– Ну… крещеный татарин…

– Как есть русский! – фыркнул Андрей.

– А говоришь по-ихнему лихо и торгуешься, как восточный человек.

– Не знал, прости. И еще я за тобой заметил: хватка у тебя, как у купца.

– Был когда-то купцом, и лодья своя была. К мордве в плен попал – ни корабля, ни товаров. Вот как ты. Только давно это было.

Полдня вся команда сидела и шила парус. Купить парусину – полдела. Надо ее по размеру подогнать, поперечину в уже готовом парусе закрепить, чтобы поднимать и опускать можно было.

Работали длинными толстыми иголками и дратвой – как у сапожников. На реке влажность, да и под дождем парус нередко бывает. Обычные нитки гниют быстро, а сученая дратва держится долго.

Уже вечером приладили парус, подняли для пробы. Все работало, и потому решили утром отплывать.

Утром поели всухомятку – свежими лепешками и конской колбасой, купленными у татар. Теперь впереди только Волга, около трехсот верст пути. Если повезет и ветер будет попутным, через неделю они причалят в Нижнем.

Кораблики шли каждый сам по себе, без буксировочного конца.

Андрей подолгу сидел на корме, рядом с купцом, разговоры долгие вел с Ефремом Титовичем. Собеседник он был интересный, имел свое мнение, свой взгляд на события на Руси, на Иоанна, на кромешников.

– Они как черви в ране. Посмотришь – ажно тошнит. А ведь пользу приносят, гнилое мясо съедают.

– Ты что же, бояр да торговый люд гнилым мясом считаешь?

– Не всех, но некоторых – вполне.

– Да они не мясо гнилое, а кость, на которой государство держится, – кипятился Андрей.

Замолчали. Пережив каждый в душе несогласие другого, заговорили о торговле. Купец затрагивал самые разные темы – о ценах на товар, о городах и ярмарках, где бывал Андрей. Он понял, что Ефрем Титович исподволь проверяет его – на самом ли деле он путешествовал?

Неожиданно купец спросил:

– Дарью-то откуда знаешь?

– В церкви увидел, захотелось познакомиться.

– Не говорила она мне о тебе.

– Так это уже после твоего отъезда случилось.

– Она у меня девка хорошая, не балованная. Смотри мне! Обидишь, ноги вырву.

– Обидишь такую, как же! Это она поход устроила – тебя выручать.

– Судно нанял, охотников нашел.

– Стало быть, освобождению своему я дочери обязан, – задумчиво произнес купец.