Это порождало опасные настроения в обществе. К тому же император возжелал стать единственным правителем на континенте. Впрочем, это дела уже минувших дней, речь сейчас не о том. Сейчас меня больше интересуешь ты, — генерал смотрит на меня оценивающе. — Я запросил все имеющиеся на тебя бумаги, но там ничего внятного, кроме того, что ты здоровая девственница и бывшая горожанка.
— Разве требуется обо мне знать что-то больше? — настороженно отвечаю я.
— Думаю, да. Горожанка — понятие весьма расплывчатое. За столом ты держишь себя и ешь, как благородная леди в десятом колене.
Оп. Столько стараний, терпения, и так легко себя выдать.
— Жители Наридии очень образованы и знают, как вести себя за столом, — тщательно подбирая каждое слово, осторожно отвечаю я. Возникло стойкое ощущение, что генерал играет со мной, как кошка с мышкой.
— Безусловно, образование в Наридии было на очень хорошем уровне, но при этом именно на этикет там особого внимания не обращали — если человек умеет держать вилку и ложку, то этого достаточно, все остальное тонкости, которые большинству людей ни к чему. Мне довелось немного пообщаться за одним столом и с горожанами, и с сельскими жителями, и даже с представителями храма, чей статус считается выше остальных, но никто таких знаний не продемонстрировал, так что я заинтригован. И поскольку ты попыталась ввести меня в заблуждение своим прошлым высказыванием, я вынужден принять меры.
Напряглась, когда Соул потянулся ко мне, протянул вперед руку, но коснулся не меня, а ближайшей ко мне свечи на столе. Причем коснулся именно огонька. С рукой генерала ничего не произошло, а вот пламя изменило цвет на синий.
— Теперь это свеча правды. Если ты солжешь в разговоре, свеча почернеет. Итак, как тебя зовут?
Свеча осталась синей. Хорошо, что тут не стала ничего придумывать.
Свеча синяя. У меня по спине бегут мурашки, я чувствую, что разоблачение уже близко, а потом меня наверняка казнят.
— Кем ты была раньше?
Можно просто ответить, что человеком? Вряд ли этот ответ устроит Соула.
Пламя немного потемнело, но черным не стало.
— Это только часть правды. У вас ведь женщины могут работать наравне с мужчинами. У тебя была профессия?
Покрываюсь холодным потом. Лучше бы Соул просто со мной переспал.
— Я работала при храме.
После моего последнего ответа пламя все еще синее, но генерал улыбается, мне кажется, он чувствует, что я верчусь словно уж на сковородке.
Пламя свечи почернело. Игра закончена. Один взгляд генерала на свечу, и пламя вновь синее.
— Начнем еще раз, но если ты вновь соврешь, я тебя выпорю. Лично. Затем мы все равно продолжим общение. Соврешь трижды — и общаться мы будем уже не здесь, а в подвалах с дознавателем.
Так. Все плохо. Все очень и очень плохо.
