И пускай забота в его форме выглядела очень странно, я сейчас поняла, что он действительно заботился обо мне и переживал. Я заставила себя воссоздать в памяти уютные вечера в боксе Юлиана, тёплый заливистый смех Натана, свой первый полёт на симуляторе, Дебору, которая отдала свои баллы на зачёте шаутбенахта, несмотря на то, что всячески пыталась показать, что презирает меня.

– В Академии всё было просто ужасно, а особенно плохо ко мне относился адмирал Леру, – произнесла я на одном дыхании, и посмотрела на детектор, наливающийся красным цветом.

Неужели моя уловка удалась? Сказать правду не получалось из-за прямого запрета Игнара, вот только я много лет общалась с Анчоусом. – Меня совершенно ничему не научили в Академии Космического Флота, это абсолютно бесполезное заведение. А кураторам направления, в особенности командору Леру, просто-таки плевать на своих кадетов!

Бабочка сияла алым, озаряя весь зал и давая понять, что я нагло вру. Присяжные стали обеспокоенно перешёптываться, не понимая, в чём дело, в золотых глазах Вейсса мелькнули хулиганские искорки восхищения, командор уставился на меня с недоумением, а прокурор встал с места:

– Протестую! Давление на свидетеля…

– Протест отклоняется, давления нет, – ответил судья, затем повернул голову ко мне.

 – Однако должен признать, что свидетель решил странно давать показания. Анестэйша Игнаровна, Вы издеваетесь над судом?

– Нет, – ответила я честно. На этот вопрос запрета от отца у меня не стояло.

– Вы себя точно хорошо чувствуете?

– Нет, плохо, Ваша честь, – ответила я, внутренне ликуя.

– Скажите, на Вас оказывал какое-то давление или влияние Ваш отец? – первым сообразил Эрик Вейсс.

– Нет, что Вы, господин адвокат, мой отец ни в коем случае не оказывал на меня никакого давления и не предпринимал никаких противозаконных методов влияния на мой мозг, – произнесла я мстительно, а детектор заполыхал на моей руке ослепляющим алым.

Присяжные с шумом повскакивали со своих мест, что-то заголосил прокурор, грязно выругался мой отец, встрепенулся судья, одобрительно подмигнул мне, а зал суда моментально наполнился роботами с эмблемами Планетарной Полиции на корпусе.

Мои слова в сочетании с показаниями детектора лжи были подобны взрыву атомной бомбы.

– Протестую! – попытался вставить слово прокурор, но его голос утонул в гуле возбуждённых таноржцев.

Судья включил и выключил сирену, призывая всех к порядку. Я, понимая, что мои показания всё ещё записываются, набрала полные лёгкие воздуха и, перебивая гомон толпы, закричала:

– Командор Киар Леру не сделал ничего такого, за что я бы его не простила.