Мама умерла от рака молочных желёз, у нас это семейное и по женской линии передается. Если не из поколения в поколение, то уж точно через одно. Прабабка моя от этого умерла, бабушка, к счастью, не подверглась такой страшной болезни, а вот мама… Всё началось так стремительно, что никто ничего не успел сделать. Мне тогда тринадцать было. Вроде бы уже немаленькая, а тот период в моей голове смазался. Помню какие-то отрывки, помню, когда мне сказали, что мамы больше нет. Не поверила, хотя и так всё уже было очевидно. Не помню, плакала я или нет. В памяти сохранилось лишь странное давящее чувство в груди, оно распирало меня изнутри, давило на ребра и дышать так трудно было.

Это чувство прошло только после похорон, когда я собственными глазами увидела яму и то, как туда опускают гроб. В голове тогда красным пульсировала абсолютно дикая мысль – там, в этом гробу, моя мать. Надо же… Вот так в тринадцать лет ты видишь именно это и ничего больше. Ярко отпечаталось в подкорке то, как засыпали яму, как вбивали крест. А потом снова всё такое смазанное и непонятное, будто на картину, нарисованную акварелью, вылили воду и всё растеклось, лишаясь прежних очертаний.

Через год умерла и бабушка. Остались только я и дядюшка. Он взял надо мной опеку, даже не задумываясь. Правда, ему это с трудом удалось. Отец долго противился. Из принципа. Он давно не жил с моей матерью. Я иногда с ним случайно встречалась в торговых центрах, но всегда старалась убежать, чтобы он меня не увидел. У него жена новая есть и дети, кажется, двое. Когда узнал, что моя мама умерла, посочувствовал, обещал помочь и, конечно же, не помог. Я и до этого не очень сильно хотела с ним знаться, а после лживых обещаний твердо решила, что ближе дядюшки у меня отныне никого нет.

- Мы хорошо справляемся, - я сжала плечо дядюшки. – Она могла бы нами гордиться.

Ночью меня всё никак не отпускали тревожные мысли. Они сдавливали мою черепную коробку, вколачивались в нее. Когда я всё-таки уснула мне снился Бес. Он снова гнался за мной по лесу. Я убегала, падала и так больно от этих падений было, но в конечном итоге он словил меня. Я резко проснулась вся в холодном поту. Сердце быстро-быстро билось в груди, будто я, действительно, только что убегала.

- Сон, - пробормотала я сама себе, как бы успокаивая и вновь удобно устраиваясь в кровати.

В это утро тоже не было никаких звонков. Я сто раз перепроверила свой телефон, чтобы окончательно в этом убедиться. Нет. Пропущенные отсутствуют.

- Может, ты сегодня пропустишь учебу? - предложил дядюшка, когда мы сели завтракать.

- Нет. У меня сегодня сольфеджио и Наталья Александровна не потерпит чьего-либо отсутствия на своей ленте. Не хочу потом в субботу отрабатывать.

- А вдруг снова что-то случится?

- Если хотел бы что-то сделать, то уже сделал.